Чтение онлайн

Должно быть, удивление Аринды было написано на лице, поскольку сенатор усмехнулся.

— Конечно, это не настоящие шахты, как у вас, — сказал он. — Это скорее шлаковые отвалы под фундаментами старых заводов, где добывают столетиями копившиеся металлолом, окалину и прочее вторсырье. Среди выходцев с Лотала большая текучка, кадров, поэтому я открыл неподалеку консульскую приемную. Там им помогают с расселением и адаптацией и подсказывают, как пройти бюрократические круги ада.

— О каком количестве народа идет речь?

— Сейчас их около пяти сотен, — сообщил Ренкинг. — Но

на других отвалах работают шахтеры и обслуга с десятка других планет Внешнего кольца, так что в общей сложности их больше тысячи. У меня есть сотрудники, которые разбираются в бюрократии, но ни одного, который смыслил бы в горном деле, в жаргоне и запросах шахтеров. Думаю, вы идеально туда впишетесь.

— Не сомневаюсь, — сказала Аринда. — Где меня поселят и сколько будут платить? И когда я должна вылетать с Лотала?

— Жилье вам предоставят скромное, но жалованье будет выше, чем здесь, — заявил Ренкинг, вглядываясь в ее лицо. — Вам хватит, чтобы продолжить привычный образ жизни, даже при корусантских ценах. Что касается отъезда, я могу забрать вас отсюда, как только сделка о передаче «Рудодобычи Прайсов» будет завершена. Если вы, конечно, не захотите сначала проводить родителей на Бэтонн.

— Пожалуй, это наилучший вариант, — решила Аринда. — При условии, что мне удастся уговорить их.

— Ради их же блага я надеюсь, что вам удастся, — со зловещей ноткой в голосе произнес Ренкинг. — Либо так, либо следующую шахту ваша мать увидит уже на Кесселе.

— Тогда я сейчас же отправляюсь к ним. — Девушка поднялась и сунула планшет в чехол. — Я правильно понимаю, что вы можете снять запрет на посещения?

— Я сию же минуту распоряжусь об этом.

— Благодарю, — сказала Аринда. — Я буду на связи.

Пять минут спустя она уже выехала на шоссе, переваривая в голове противоречивые мысли и эмоции. Дождалась, значит. После стольких лет жизни с осознанием, что ее мечте не суждено сбыться, Аринде все-таки удалось вырваться с Лотала. И не куда-нибудь, а на сам Корусант.

Всего-то ценой работы и репутации собственных родителей, а еще наследия многих поколений семьи Прайс.

Впрочем, Ренкинг не по доброте душевной все это ей предложил. Поддаваясь на плохо завуалированное вымогательство со стороны Аринды, он выигрывал в том, что разбивал семью. Это позволит задушить в зародыше любой судебный иск или акции неповиновения, надумай они повоевать.

Но все интриги и заговоры затмевало одно слово.

Корусант.

Аринда с детства мечтала увидеть небоскребы, огни и многоцветье этой далекой планеты. В омуте тоскливого уныния, каким были ее подростковые годы, блистательная столица казалась средоточием жизни, к которой девушка так отчаянно тянулась.

И когда надежда уже угасла, она все-таки туда попадет.

У Ренкинга были свои цели и мотивы. Но и у Аринды тоже.

Ведь Корусант, со всеми его небоскребами, огнями и красками, в первую очередь был центром политической власти Империи. Той самой власти, при помощи которой Азади упек ее матушку в тюрьму. Той самой, при помощи которой Ренкинг наложил лапы на их компанию.

И однажды при помощи этой же самой власти Аринда все вернет.

Родители примут условия

сенатора — уж об этом она позаботится. А потом отправится на Корусант и погрузится в работу в маленькой приемной Ренкинга. Будет послушной юной особой и образцовой труженицей.

Ровно до того момента, когда подвернется способ свергнуть своего работодателя.

Тот, против кого ты играешь, — не обязательно твой враг. Но противник в игре и противник на поле боя явно имеют много общего. И тот и другой рассматривают тебя как препятствие, как средство достижения цели или как угрозу. Иногда угроза воспринимается как личный дискомфорт, иногда — как подрыв общественных устоев и традиций.

В умеренной форме вражда проявляется в словесных нападках. Воину приходится решать, какой из этих нападок дать отпор, а какую проигнорировать.

Зачастую это делают за него другие. В таких случаях импульсивная реакция может охладить пыл насмешника. Но по большей части такое поведение только подливает масла в огонь.

Когда нападки перерастают из словесных в физические, воин предстает перед наиболее опасным выбором.

— Вы что, не замечаете? — воскликнул Вэнто. «Голос резкий и пронзительный. Широко жестикулирует руками. Он в гневе и замешательстве». — Если будете закрывать глаза на подобные выходки, дальше будет только хуже.

— Как же, по-вашему, я должен реагировать? — осведомился Траун.

Вы должны доложить Динларку, — заявил курсант. «Голос все еще повышен, но движения рук уже более спокойные. Гнев утих, осталось только замешательство». — Вы здесь всего месяц, а уже перешли дорогу четверым курсантам.

— Троим, — поправил его чисс. — Вторая стычка была случайной.

— Вы так подумали, потому что плохо знакомы с жаргоном Центральных планет, — возразил Вэнто. «Повторяет тот самый, якобы оскорбительный жест». — Уверяю вас, это уж никак не знак уважения.

— Но я видел, как такими жестами пользовались без оскорбительной подоплеки.

— Нет, все это было за пределами Центральных планет. — «Машет рукой перед собой, закрывая тему». — Послушайте, три или четыре — не суть важно. Проблема в том, что вас не уважают, и Динларк должен об этом знать.

— Во всех подробностях?

— Дело вот в чем. — «Умолкает. Желваки напрягаются и снова расслабляются, словно он репетирует речь». — Вас сюда направил сам Император. Остальные, может, и не знают об этом, но Динларк знает. Вы должны сообщить ему, ради его же безопасности. Потому что, если Императору станет известно, как с вами тут обращаются, отдуваться будет ректор Академии.

— Динларк сейчас в невыгодной тактической позиции, — заметил Траун. — Если он узнает, но ничего не предпримет, ему достанется от Императора. Если же предпримет, то ему достанется от родственников курсантов.