Трапеция
Шрифт:
слышала, как вы вошли.
– Ну разумеется. С Джонни-то, дающим сольный номер, – фыркнул Марио. –
Томми, это моя мать, Люсия Гарднер. Люсия, куда мы его поселим? В мою старую
комнату?
– Нет, когда Папаша Тони начнет репетиции, там будешь спать ты. А комната
возле Анжело?
– Детская? Боже, Лу, там до сих пор кроватка стоит. Лисс наверняка захочет ее
для ребенка. Говорил тебе и говорить буду – я там спать не собираюсь.
Люсия Гарднер со смехом
время она была редкостной красавицей. И сохранила остатки былой красоты до
сих пор: высокий умный лоб, темные, широко расставленные глаза, брови вразлет
– такие же, как у Марио – которые придавали ей слегка удивленный вид. Люсия
Гарднер была маленькая, полногрудая, но с тонкой талией и очаровательными
покатыми плечами.
– Что ж, – вздохнула она. – Прошло то время, когда я могла указывать тебе, где
спать. Можешь снять свитер, Томми.
Она взяла у него свитер, и Томми снова отметил точность и красоту ее движений: Люсия Гарднер двигалась, будто танцевала.
– Идите к огню, поздоровайтесь с семьей. Джонни не повредит на время
перестать быть центром внимания.
Марио тронул мать за плечо.
– Лисс не приехала?
– Прислала телеграмму из Сан-Франциско. У Дэйва кашель и жар, так что они
подъедут, когда он поправится.
На лице Марио отразилось разочарование.
– Я так хотел, чтобы Томми с ней познакомился.
– Познакомь его пока с братом, – добродушно предложила Люсия и повернулась.
– Джонни!
Ее голос, хоть и негромкий, звучал авторитетно.
– Прошу минутку тишины!
Она вытолкнула Томми вперед, в центр группы.
– Это Томми Зейн. Вы помните, он впервые вышел с нами прошлым летом.
Томми слегка съежился под многочисленными взглядами, смущенный видом
обращенных к нему лиц – все они слегка напоминали друг друга. Слава богу, Марио протиснулся между стульями и встал рядом с ним.
– Наш новый третий вольтижер. Только не прыгайте на него все сразу – он не
привык к Сантелли в таких количествах.
Джонни, обнаружив, что потерял внимание аудитории, приблизился к ним.
Бросил взгляд на Томми, потом сказал:
– Привет, Мэтт. Твой протеже, о котором говорила Лу?
– Да, это Томми. Том, познакомься с моим братом, Джонни Гарднером.
– Привет, – Джонни протянул руку.
У него были русые кудрявые непокорные волосы и отметина на щеке – не то
родинка, не то маленький крестообразный шрам. Все это придавало лицу слегка
удивленное беспечное выражение. Они с Марио были как позитив и негатив, но
Джонни обладал той же подтянутой
братья смотрели друг на друга: Марио нервно улыбался, Джонни, запустив
большие пальцы в карманы брюк, излучал добродушие и некий вызов
одновременно.
– Крадешь мои лавры, синьор Марио? Я тут распинаюсь, хвастаю, как перехитрил
менеджера, сорвал представление, заполучил партнера и контракт на сезон… И
тут Папаша Тони спокойно так заявляет: ой, знаешь, твой старший брат сделал
тройное сальто в прошлом сезоне. Хорошенькое, видать, было представление.
Первый выход Томми, и ты крутишь сальто-мортале направо и налево…
Наверное, в техасском воздухе есть что-то волшебное, – он легонько встряхнул
Марио за плечо. – Неплохо, неплохо. Хотел бы я посмотреть.
– Посмотришь. А что там насчет твоего партнера?
Джонни одной рукой взял Марио под локоть, другой зацепил Томми и повлек
обоих к огню.
– Пойдемте сядем, и я все расскажу.
Томми устроился на деревянной лавке с высокой спинкой. Джонни грациозно
свернулся на полу и потянулся к светловолосой девушке, сидящей на одном из
пуфов. Та, улыбнувшись, соскользнула к нему на пол.
– Парни, это Стелла Кинкайд, и, к вашему сведению, мы подписали контракт на
целое лето с Шоу Муркока.
Стелла Кинкайд, тоненькая и маленькая, как ребенок, носила клетчатую юбку и
пушистую кофту. У нее было заостренное личико, светлая кожа и очень короткие
вьющиеся серебристые волосы, спадающие на виски прихотливыми завитками.
Руки ее были жилистые, с красными сухими костяшками. Худые ноги выглядели
неловко в грязных кожаных туфлях.
Марио вежливо ей улыбнулся.
– Танцовщица? Акробатка? Балерина?
– Воздушный гимнаст, – вызывающе поправил Джонни. – Была эквилибристкой, делала мертвые петли, но сезон мы закончили на двойной трапеции. Нас
объявляют как Фрэнки и Джонни, представляете?
– Шоу Муркока? Они на ярмарках выступают?
– Смешанное шоу, – тихо вмешалась Стелла. – Иногда дают представления на
ярмарках, иногда сами по себе, чтобы привлечь народ.
– Сюда мы приехали, чтобы подготовить хороший номер и попросить Люсию
помочь с костюмами и реквизитом, – объяснил Джонни. – Папаша Тони был
крайне великодушен. Я ожидал, что он прикажет нам больше не осквернять его
жилье своим присутствием, но он ответил, что двери открыты для всех членов
семьи. Что было очень достойно с его стороны, если учесть…
– Он очень даже достойный старик, не забывай об этом, братец Джон.