Чтение онлайн

какой-то иной жизни. В цирке не принято интересоваться чужим прошлым.

– Я слышал, что один из юных гимнастов выполняет тройное сальто, и попросил

Сэнди подменить меня в надежде увидеть его репетицию.

Марио, услышав его слова, поднял брови.

– Хотите взглянуть? Хорошо, погодите минутку.

Он вскарабкался по лестнице и крикнул Джонни:

– Анжело еще не выходил?

– У него на трико шов разошелся. Пришлось новые разыскивать, – отозвался

Джонни. – Скоро

будет. А что?

– Да вот, хочу тройное попробовать. Ладно, сиди там… ты же разорялся, что

умеешь все, что умеет Анжело, да еще и лучше. Теперь доказывай.

И Марио лихо расхохотался. Джонни повис на подколенках, а Томми нахмурился.

– Думаешь, справится?

– Расслабься, Везунчик. Когда Джок хорош, он очень, очень хорош. Сможешь

подать мне перекладину?

Томми посмотрел скептически. Обычно это дело доверялось только Папаше

Тони. Или, дома в тренировочном зале, Люсии.

– Постараюсь.

– Подтянись немного, Джонни. Да, так сойдет.

И Марио тщательно вытер руки пропитанным канифолью платком.

– Серьезно? – не успокаивался Томми. – Чтобы выпендриться перед рабочим?

Марио широко улыбнулся.

– Малыш, а где еще ты найдешь настоящего ценителя? В мире куча мест, куда

можно податься. Если уж человек идет на такую работу, значит, цирк для него не

пустой звук. Могу побиться об заклад, этот сморчок знает о полетах больше, чем

зеваки, которые бронируют билеты по шесть баксов.

Напряженно наблюдая за ровным качем Джонни, Томми потрогал приколотый

изнутри к воротнику значок.

«Да, у него хороший тайминг».

Улыбка Марио пропала. Он взял перекладину, раскачался – все выше и выше.

Томми как всегда затаил дыхание, когда человек и трапеция разъединились.

Марио сделал первый оборот, второй, порывистый третий… Быстрая крепкая

хватка – и они с Джонни уже раскачивались вместе. Томми подал трапецию, но, отпуская перекладину, понимал уже, что поторопился. Марио тоже это знал и из

рук Джонни прыгнул прямо в сетку. Томми поймал трапецию, повесил ее на

крючок и тоже кувыркнулся вниз.

Человечек по-прежнему стоял внизу и улыбался.

– Могу ли я поздравить вас с чудесным выступлением? Или вы суеверны на этот

счет?

– Ничуть, – удивленно отозвался Марио.

– Вы не могли бы сказать, сколько вам лет, мальчик мой?

– Двадцать три.

– Так молоды? И долго вы это делаете?

– Начал пытаться около девятнадцати. Но еще не каждый раз получается.

– Ни у кого не получается, – сказал униформист. – Думаю, восемь из десяти до

сих пор остается рекордом.

– Да, и никто, кроме Барни Парриша и Фортунати,

до этого рекорда не добрался.

У меня где-то шесть из десяти в хорошие дни.

– Почему вы решили попробовать? – неожиданно спросил человечек.

– Один бог знает, – Марио пожал плечами. – Наверное, что-то доказывал.

Мужчина медленно кивнул.

– Насколько скучной была бы жизнь, если бы в ней не было якобы недостижимых

целей. Возможно, когда-нибудь, в пожилом возрасте, если, конечно, проживете

так долго, вы будете стоять на моем месте и смотреть, как какой-нибудь юноша

работает над четырьмя сальто.

– Невозможно, – скривился Марио. – Не получится, это физически невозможно.

Разве что если увеличить расстояние между трапецией и ловиторкой, но тогда

тебя не удержит вверху.

Человечек пожал плечами.

– И все-таки, знаете ли, я никогда не верил в ограничивающие факторы. Я верю, что наступит день, когда какой-нибудь бегун пробежит милю за четыре минуты, а

ведь сейчас говорят, будто это физически невозможно. И что человек покорит

гору Эверест в Тибете. А кто-то сделает четыре сальто к ловитору.

Марио фыркнул.

– Вы еще скажите, что когда-нибудь человек пройдется по Луне!

– И даже это не должно быть невозможным, – задумчиво проговорил человечек. –

Почему бы и нет? Если вы не верите, то зачем пробовали тройное?

Марио засмеялся.

– Тут вы меня подловили. Но я знал, что это возможно. Видел Джима Фортунати, когда был ребенком. И знавал парочку парней, которые делали это до него.

– И все же, – продолжал человечек своим тихим голосом с едва заметным

акцентом, – тройное сальто долгое время считалось невозможным трюком, чем-

то, на что не способны плоть и кровь. Первый раз его выполнили по случайности, чистой случайности. Это сделал Джерард Майт и страшно удивился, что выжил.

Я сам слышал, как он это говорил. И он больше никогда не пытался его

повторить, а когда рассказывал о нем, всякий раз осенял себя крестом. И

цирковые директора выдавали всевозможные красочные факты в

подтверждение того, что тройное сальто невозможно. Один из них цитировал

медицинские книги, говорил, что мозг теряет контроль над телом после двух с

половиной оборотов. Знаете, один гимнаст как-то загорелся идеей попробовать

это сальто, и его менеджер сделал ему подарок на Рождество. Они тогда были

на зимней квартире в Хьюстоне. Его менеджер собрал длинный список

гимнастов, которые пытались делать тройное сальто – «сальто-мортале», как он

выразился – и с трапеции, и с трамплина, а в результате переселились на