Чтение онлайн

Она ошибалась. Курт молчал, потому что не мог оторвать глаз от открывшейся ему картины. Внезапно он подумал, что космос — это подмостки, на которых разыгрывается величайшая драма. Странная мысль! Ведь космос — не театр, не шоу, это нечто большее, гораздо большее…

— Каково это быть там — так далеко от нашего солнца? — продолжала Амадея. — Это похоже на то, что мы сейчас видим? Или там все по-другому? Совсем по-другому?

По-другому? Да, та же картина, но увиденная извне. Откуда?

— Знаете, я очень рада, что мы переживаем это вместе. Для вас, бесспорно, все совсем по-другому — вы, наверное, погружаетесь в прошлое, в воспоминания… Вы уже переживали это чувство —

как будто вы вырываетесь из тюрьмы, одним прыжком преодолеваете границы, разрываете путы, которые стягивали вас всю вашу земную жизнь. Если бы у меня была возможность… Но моя профессия… Я слишком поздно увидела все это, я уже ничего не смогу изменить… Скажите, вы ведь с самого детства знали, чего хотите? Вы сознательно выбрали специальность, профессию, все ваши интересы были подчинены этой цели, ведь так? Если бы я изучала физику, как вы! Или астрономию, экзобиологию, ракетостроение! Но о чем я говорю? Учеба мне всегда давалась плохо, математика казалась такой сложной!

В ее голосе звучала глубокая грусть, голова поникла, Амадея спрятала лицо в ладонях, словно не хотела больше видеть торжествующего великолепия звездного неба. Курт заметил, как подрагивает узел тускло светящихся в темноте волос. Возможно, она плакала. Курт отвел взгляд, не зная, что ей ответить.

Он посмотрел в иллюминатор: корабль вращался вокруг своей оси, и казалось, что звезды вычерчивают в небе яркие дуги. На самом деле это человеческий мозг запоминал их траекторию и звезда словно прочерчивала след на сетчатке глаз.

Все эти космические чудеса не казались ему удивительными. Вне всяких сомнений он уже видел это и не раз. Однако где и когда? Ответа не было. Внезапно Курт заметил слабые, едва различимые вспышки. Сквозь иллюминатор он мог видеть часть темной обшивки корабля и на ней-то как раз и вспыхивали мгновенные блики. Их источник несомненно находился на самом корабле. Ближе к корме можно было различить два темных выступа, похожих на плавники. И где-то там неустанно вспыхивал и гас алый огонек: короткая вспышка, длинная, короткая, короткая, длинная, короткая, длинная, короткая.

Губы Курта непроизвольно зашевелились — он читал слова, передаваемые неизвестным телеграфистом: «КЛИНЕКС… КАК… МОЖНО… БОЛЬШЕ… Я… УЖАСНОМ… ПОЛОЖЕНИИ… ДОЛЖЕН… ПРОСИТЬ… ВСТРЕЧЕ… ВЫЙДИ… СВЯЗЬ… МНОЙ».

Это была азбука Морзе. Едва ли кто-нибудь из пассажиров удосужился выучить ее. Но экипаж корабля — техники, навигаторы, специалисты по электронике — они должны были знать! Возможно, с кем-то из них случилось несчастье, и он хочет предупредить остальных? Курт беспокойно завертел головой и вдруг понял, что может видеть вспышки только из одного положения. Лазерный луч! Слабый лазерный луч, сфокусированный точно на его кресло! Сообщение предназначалось именно ему! Но что он может сделать? И должен ли он что-то делать?

Сеанс подходил к концу, в темноте Бельведера люди начали перешептываться, затем заговорили громче, торопясь поделиться впечатлениями. Раздались первые смешки — бессознательно пассажиры защищались от величия космоса, которое могло подавить их. Людям думалось, что если они способны описать словами увиденное, значит они могут его осмыслить, включить в свой опыт и даже приобрести над ним некую власть.

— Готов спорить, мои коллеги в редакции не поверят, когда я им расскажу…

— Если бы я мог показать фотографии! Как жаль, что нам запретили брать на борт фотоаппараты! Но, наверное, можно будет купить набор открыток, как вы считаете?

— Забавно смотреть на эти светящиеся точки и думать о том, как они далеки от тебя. Думать о том, что можно лететь среди них дальше и дальше,

так далеко, что и вообразить нельзя! Неделями, месяцами, годами все дальше в неизвестность! Наверное, этому стоит посвятить жизнь. Возможно, стоит узнать об этом побольше. Можно было бы пойти в библиотеку, сделать выписки из книг, посмотреть карты, микрофильмы, не так ли?

Курт замер — слова одного из пассажиров внезапно разбудили его воспоминания. Выписки из книг… Микрофильмы… Карты… Да, именно этому он посвятил большую часть жизни. Книги ХХ века, книги о начале ракетостроения, фотографии, сделанные в музеях. Запах бумаги, ощущение ее фактуры под пальцами, старинные шрифты, захватывающая повесть о первооткрывателях, об их безумных гипотезах, сомнениях, великих надеждах. Он читал труды американских, русских, японских, европейских историков. Луна, Марс, Венера, прочие планеты Солнечной системы представлялись им неизведанными территориями, на которых человечество должно будет водрузить свое знамя. Дух Магеллана и Колумба просыпался в сердцах физиков и инженеров. Они были готовы бросить вызов пустоте и огромным расстояниям космоса, они мечтали раздвинуть границы сферы обитания человечества. Они были полны любопытства и не пасовали в самых трудных ситуациях.

Курт помнил весь долгий, тернистый путь, который они прошли: от гипотез Циолковского и Оберта, через Пенемюнде, «Фау-2», Спутник, «Джемини», высадку на Луне. Тогда это казалось первым шагом на пути длиною в вечность, но почему, едва выйдя за порог, мы остановились? Все материалы, которые он смог разыскать в архивах, не давали на это ответа.

Постепенное, растянувшееся на десятилетия, изучение внешних планет — Юпитера, Сатурна, Урана, системы Плутон-Харон. Поиски Трансплутона. Подготовка экспедиции к Альфе Центавра. И затем… Что затем? Данных нет. История обрывается. Ученые и общество как будто сговорились игнорировать это событие. Курт пытался навести справки там и здесь и все время словно натыкался на невидимый барьер. Что было дальше? И это осталось под покровом забвения. Все проглотил внезапный провал памяти, и Курт вновь осознал себя в этой нелепой ситуации — облаченный в голубую пижаму с цветочками и звездочками, он летит любоваться чудесами космоса в компании модельеров и клерков. Как связать воспоминания и действительность?

Звезды движутся по своим траекториям, безразличные к людям, удаленные от них на миллионы световых лет. Однако достаточно немного изменить положение дюз корабля, поменять его курс на долю градуса, заставить вращаться вокруг другой оси, и вот пассажирам на борту уже кажется, что звезды изменили свой рисунок, свой танец. Проблема соотношения субъективного и объективного, законов природы и иллюзий человеческого сознания. Как сложно найти правду в этом хитросплетении. Как легко человек обманывается, как склонен он доверять простейшим, но лживым объяснениям! Безграничный космос. Безграничный, но не бесконечный. Что лежит за его пределами? Вопрос звучал так, как будто он, Курт, знал ответ.

— Я полагаю, нам пора идти, — сказал кто-то за спиной Курта. — Наверное, я могла бы сидеть здесь часами и наслаждаться этим зрелищем. В чем-то люди так поверхностны! Каждую секунду подавай им новую сенсацию, новую тему для разговора! Насколько важнее помолчать и пристально вглядеться в окружающую действительность. Я так рада, что мы вместе, мне кажется, что мы можем по-настоящему понять друг друга. Никогда прежде у меня не было такого полного взаимопонимания!

Курт тряхнул головой, пробуждаясь от собственных фантазий, и обернулся к Амадее. Она глядела на него во все глаза — так, как будто увидела в первый раз.