Чтение онлайн

— Верь в себя. Если ты сделаешь это, никто не будет сомневаться в тебе.

Я расправляю плечи и иду к хостес.

— У меня назначена встреча… — начинаю говорить, но перестаю, когда замечаю, как мне машет высокая миниатюрная брюнетка. — Я вижу ее.

Улыбаюсь и направляюсь к Николетт.

Следующие сорок пять минут мы обсуждаем идеи, которые собрали, чтобы начать рекламу для запуска проекта. Я приготовила группу из лучших консультантов в индустрии моды, чтобы запустить хэштег, а также раскадровку того, что значит #PerfectlyPoshLife. Я мастерски выполняю свою работу, и ей нравятся все мои идеи. Какое

удивительное чувство — проявить себя и получить удовольствие от проделанной работы. Несомненно, я все проделала сама, но мне, конечно, помогает техника Престона, основанная на воспоминаниях о Ричарде, и теперь я вижу, что могу сделать это и не нуждаюсь ни в чьей помощи. Мне удалось показать все свои достоинства. Престон мог бы гордиться…

Престон.

Бросаю взгляд вниз на свои часы. 14:45. Обед занимает больше времени, чем я ожидала, ведь как только мы начали обсуждать варианты, не могли остановиться. Идеи появлялись одна за другой. Обдумываю, стоит ли позвонить в офис доктора, прежде чем отправиться туда. Я планировала появиться там в два часа, но уверена, опоздание на сорок пять минут не так уж важно.

Я улыбаюсь себе и поворачиваюсь в направлении, в котором мне нужно идти. Когда вижу большое и зловещее здание Престона, находящееся прямо предо мной, ухмылка пропадает с моего лица. Ты можешь сделать это. Как бы тебе не хотелось, чтобы он оставался твоим врачом, возможно, он прав. Может быть, мне нужна дистанция от него?

Войдя внутрь, я показываю свои документы и направляюсь к лифтам. Возможно, вы подумали, что приходя сюда на протяжении уже нескольких месяцев, может быть, они позволят мне пройти, но, увы, я должна представить документы в любое время.

Как только я добираюсь до нужного этажа, меня встречает пустая стойка регистрации. Я придерживаю входную дверь и смотрю вдаль по коридору. Интересно, может она в дамской комнате? Может быть, она оставила мой пакет на своем столе? Окидываю взглядом поверхности, но ничего не вижу. Не желая рыться в бумагах, иду по узкому коридору, чтобы узнать, есть ли кто поблизости, может кто-то из работников знает и сможет мне помочь отыскать мои бумаги. Когда я прохожу мимо двери Престона, я ожидаю, что она будет закрыта. Вместо этого, я встречаюсь с небесно-голубыми глазами, которые смотрят прямо на меня.

— Что ты здесь делаешь? — говорит он из-за стола, и я делаю шаг в кабинет.

— Мне нужно забрать свои бумаги. Она велела мне прийти.

— Кто тебе велел?

— Твой секретарь.

Он качает головой:

— Конечно.

Затем двигает свое кресло и встает.

— Я сказал ей, что хотел послать курьера, — бормочет он скорее себе, чем мне.

— Знаю, но я была в этом районе, и ответила, что заберу сама.

— Ты сделала это, чтобы увидеть меня?

— Нет, — его глаза расширяются, и я глотаю. — Может быть.

— Ты не можешь находиться здесь.

Мышцы на шее сводит, пока он за мной наблюдает. Его пристальный взгляд доводит меня до грани.

— Мне нужно…

— Что тебе нужно?

Больше нет места для лжи или ложных мотивов. Переслать документы не составляет труда, но я решила приехать сюда, теперь мне пора выложить свои карты на стол и играть открыто.

— Видеть тебя, — признаю я на выдохе.

— Почему?

Завораживающая

синева глаз Престона поглощает меня целиком. Они страшат меня, но я делаю шаг ближе. Хмурый взгляд, и между его бровями появляется морщинка.

— Потому что не могу смириться с мыслью, что никогда не увижу тебя.

Его взгляд смягчается после моих слов. Он делает шаг ко мне, и я двигаюсь вглубь комнаты.

— Знаю, что это неправильно, — говорит Престон, когда делает еще один шаг навстречу. — Я знаю, что мы должны остановиться.

Шаг.

— Но это чувство переполняет меня всякий раз, когда я тебя вижу. Оно выходит из-под контроля. Будто я не могу… Я не могу остановить себя.

Еще шаг.

— Я больше не твой пациент, — выдыхаю я.

Еще один шаг, и он окажется прямо напротив меня. Моя грудь вздымается, пока я жду.

— Семантика.

Последний шаг. Его голос пропитан желанием. Это посылает мурашки по спине, когда он протягивает руку и тянет меня к себе.

— Господи, я чертовски хочу тебя, но я не могу быть с тобой. Это наваждение все испортило. Я испорчен. Ты… была моей пациенткой. Существует установленный срок давности. Два года. Существует причина, почему они говорят, как минимум два года после прекращения отношений врача и пациента, и даже тогда… Даже тогда это не одобряется. Эти отношения между нами могут нанести непоправимый ущерб. Статистика показывает…

Я поднимаю руку, пальцы скользят по его мягким губам, и он замолкает, сокращая расстояние между нами.

— Мне плевать на статистику. Она меня не волнует.

Поднимаюсь на носочках, наши губы так близко, едва касаются, но проходят секунды, и все, что я чувствую, — его нежное, ласкающее дыхание на моих губах.

Я могу вдохнуть его.

Дышать им.

Чувствовать его.

Наше дыхание смешивается в медленный ритм. Я словно загипнотизирована, попав под его чары.

Наконец, он сокращает оставшееся расстояние, притягивая меня в свои объятия. Нежные пальцы приподнимают подбородок вверх. Мое тело расслабленно, я словно парю в невесомости…

Его дыхание ласкает мои губы.

— Чего ты хочешь? Что ты делаешь со мной? — бормочет он скорее себе, чем мне. Но я, затаив дыхание, молчу, мне нечего сказать.

— Я не знаю, я не знаю.

Реальные слова, которые я хочу сказать, не выходят, поэтому я отвечаю на вопрос как могу, только ответа у меня нет…

Я приближаю свой рот к его губам.

Он охотно отвечает, его губы находят мои, его язык ищет возможность проникнуть внутрь, пока он самозабвенно целует меня. Его ладони удерживают мои щеки, наши движения медленные, пока мы не начинаем задыхаться.

— Разве этот поцелуй нереален? Разве это похоже на трансфер?

Он не отвечает, я тяну руки, чтобы обернуть их вокруг его шеи.

— А это? — я прижимаюсь ближе, соединяясь с ним. — Ты чувствуешь это? Это похоже на трансфер?

Мы вновь целуемся. Если это вообще возможно, это даже более безумный поцелуй, чем раньше. Этот поцелуй — огонь. Тот, который способен сжечь нас, но ни одного из нас это не волнует. Мы не можем насытиться.