Чтение онлайн

Между домами просматривался пустырь, заваленный обломками кирпича, какими-то искореженными конструкциями из ржавого металла, гнилыми бревнами. За свалкой виднелись такие же серые дома.

Я шел уже несколько минут, но не встретил ни единого существа. Осмелев, подошел к ближайшему дому. Отыскал вход. Попытался отворить дверь, но она отвалилась вместе с косяком. Из глубины темного помещения потянуло затхлым воздухом. Махнув для порядка косой, вошел в дверной проем и оглянулся: пусто, никого не привлек шум упавшей двери. В полумраке различил ржавую солдатскую койку, стул с отломанной ножкой и керосиновую

лампу без стекла. На койке лежал полосатый матрац. Я вдруг обратил внимание на ступни своих ног. Они вдавились в гнилую древесину пола, и на поверхность выступила влага – значит, я материален. Совершив маленькое открытие, вначале обрадовался… Дверь… Ведь я же дергал ручку… точно, материален. И запах… Я ощущал запах гнили. Надо же – обрел возможность обонять, для того чтоб вдыхать мерзкие запахи. Я повалился на матрац. Он хрустнул, вдавившись от тяжести тела. Ветер продолжал выть в печной трубе. Нагоняющий тоску звук исходил отовсюду, даже из-под гнилого пола.

Наверное, я задремал, потому что, открыв глаза, вдруг услышал голос с улицы.

– Поль. – Кто-то звал меня. – Где ты? – И звук шагов по грязи.

Я крадучись подошел к дверному проему и выглянул. Посреди улицы трепыхался огонек.

– Здесь… Иди сюда, – позвал я, и огонек двинулся ко мне.

Передо мной стоял дурно одетый человек со свечой в руке. Он оглядел меня с головы до ног.

– Двери ломать не надо, – проворчал он, не ответив на приветствие. Осветил комнату и велел прихватить лампу. Затем дунул на свечу и сказал: – Хватайся.

В моей руке оказалось что-то мягкое, похоже – материя.

– Поведу тебя, как пса на поводке. – Он то ли кашлянул, то ли хохотнул. – Не отставай, мазурик.

Узкая полоска материи натянулась, и мы двинулись, разбрызгивая грязь. Через некоторое время дорога пошла под уклон, и глаза наконец привыкли к темноте.

– Сам-то откуда? – Мужчина остановился и выдернул из моих рук поводок. – Где родился-крестился?

– Ленинградец. Поляков… Зови по фамилии.

– Совсем другое дело. А то – Поль. Думал, иль француз, иль выпендриваешься. Меня Константином зовут… Сейчас люди будут встречаться. Приморгался к темноте?.. Вот и хорошо… В разговор не вступай. По моему сигналу бей литовкой всякого. Особенно если нападающий мерцает. Это нелюди – мерцы, не жалей их.

И мы опять пошли вперед. Справа и слева были все те же слепые дома с плоскими крышами. Константин с кем-то поздоровался, кого-то обругал, пригрозив скорой расправой.

– Сволочь! – выкрикнул кто-то за нашими спинами, и послышался глухой звук, будто мешок с песком упал на асфальт.

Мой спутник побежал узнать, в чем дело, а я следом – не хотелось оставаться одному. Боялся потеряться без провожатого. В свете зажженной кем-то свечи я увидел ком тряпья, лежащий под ногой человека, вытирающего окровавленную, остро отточенную полосу металла о полу драного вельветового пиджака.

– Как ты его разгадал? – спросил Константин, присев на корточки перед комом тряпья.

– Морду тряпкой замотал, чтоб не мерцала!.. – Человек пристегнул очищенное от крови оружие к поясу. – А я гляжу, руки в перчатках, лица не видать под тряпьем. Рубанул… Надо всем сказать, чтоб рубили тех, кто морду прячет. – Человек пнул ком тряпья. – Кто с тобой? – спросил, показывая на меня пальцем.

Константин

сослался на недостаток времени и распрощался.

Вскоре мы остановились у заблестевшего перед нами озера. «Заблестевшего» – слишком громко сказано, однако на берегу значительно светлее, чем на улице. Константин тихонько свистнул, и откуда-то сбоку вынырнула лодка. В ней было два человека.

– Жрать привез? – спросил один из них.

Мой спутник не ответил. Помог мне забраться в лодку. Сидящий на веслах человек, что-то проворчав, поплевал на руки, крякнул, и мы отплыли. Однако скоро пристали к берегу.

– По-шустрому, – шепнул Константин и поспешил следом за мужчинами, шагнувшими на берег.

Через несколько минут мы оказались в комнате. За нами заперли дверь. Четверо бородатых мужчин сидели за сваренным из листового металла столом и смотрели на меня.

– Благодаря ему мы будем есть хлеба вволю, – сказала вышедшая из-за шторки женщина.

Мужики одобрительно кивнули. Константин вытащил из-за пазухи сверток и кинул его на стол.

Женщина деловито метнулась в отгороженный шторой угол, чем-то звякнула, вернулась с ножом. Осторожно развернула бумагу и начала резать хлеб на тонюсенькие равные дольки. Все получили по одной. Положила женщина и мне кусочек, но я отказался, сказав, что сыт, хотя это было неправдой, – меня смущали грязные руки хозяйки. Да и вся она была какая-то неухоженная, помятая и вонючая, словно сроду не мылась.

Константин рассказал об убийстве мерца, замотавшего лицо тряпкой, но никого не заинтересовал своим сообщением.

– Ты видел Черного ангела? – спросил я у Константина.

– О чем ты? – Он икнул, громко почесался спиной о стену и, присев рядом со мной, прикрыл глаза.

Он и мне предложил так спать, но я решил понаблюдать за бородачами, затеявшими игру в карты. Женщина ушла за штору.

Вдруг один из картежников приложил палец к губам:

– Люди Хогерта видели лодку. Они идут сюда. Из-за ширмы тотчас выскочила женщина. Торопливо, но без суеты свернула бумагу с едой, сдернула штору, за которой оказалась кровать и обшарпанная тумбочка. Один из мужчин нагнулся и открыл крышку подпола. Я толкнул локтем Константина.

Под полом мы долго сидели в темноте, прижавшись друг к другу. Я подумал, что тревога могла оказаться ложной, но ошибся – вскоре над головами послышался шум шагов.

– Их здесь нет… Но я точно видел, как они плыли в лодке.

– Если бы они были здесь, заперлись бы на засов. А он у двери валяется.

Послышался грохот чего-то громоздкого, поваленного на пол.

Наверху еще немного поговорили, топоча по комнате, и ушли.

– А они не вздумают нас поджечь? – спросил я.

– Не считай людей Хогерта дураками, – проворчал кто-то.

– Заткнитесь! – сказала женщина, и я услышал звук пощечины. – Придется сидеть здесь всю ночь. Мне кажется, мерцы ищут новенького… Костя, его доили?

– Не знаю… Поляков, доили тебя?.. Когда выходил из клетки, у тебя кровь брали? Или ты сумел сбежать?

«О какой клетке идет речь и о какой дойке?» – подумал я недоумевая.

– Ты, Поляков, не был в клетке? – спросил Константин. Он то ли кашлянул, то ли усмехнулся: – А мы все пришли в город через нее… Да, я получил рекомендательное письмо от тех, кто послал тебя сюда.