Чтение онлайн

Глядя прямо в камеру, он произнес:

– Проверка видеоаппаратуры и кассетного магнитофона. Я, доктор Пол Драммонд, судебный следователь. Нахожусь в полицейском участке Западного округа Лос-Анджелеса. – Он назвал также дату и время, и это тоже было зафиксировано камерой и магнитофоном.

Прогнав еще несколько кадров, Драммонд с помощью дистанционного управления остановил камеру, перемотал видео– и аудиопленки на начало, прослушал их, открыв дверь в соседний кабинет, чтобы проверить качество записи на мониторе.

Аппаратура

работала нормально. Драммонд вновь перемотал пленку на начало и убрал ее в специальный ящик. Если потребуется представить пленку в суде, она станет убедительным доказательством объективности полученной им информации. В соответствии с законом все должно было проводиться строго по правилам.

Ровно в четыре тридцать, заслышав приближающиеся голоса, Драммонд включил записывающую аппаратуру. В комнату вошел Дик Гейдж – на этот раз в пиджаке, узел галстука затянут. Гейдж протянул Драммонду лист бумаги со сведениями о Кигане и впустил в комнату его самого, оставив дверь открытой.

Внимание Драммонда целиком было сосредоточено на Кигане, но он все же успел заметить четырех мужчин за дверью. Они быстро прошли по коридору и исчезли из виду, видимо войдя в соседний кабинет. Драммонд вопросительно посмотрел на Гейджа, впрочем не ожидая от него никакого ответа. Гейдж выразительно пожал плечами, давая понять, что ему абсолютно ничего не известно об этих людях.

– Том, это – доктор Пол Драммонд. Пол – это Киган, – представил их друг другу Дик Гейдж.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Я вас оставляю, Пол, – сказал Гейдж, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.

Перво-наперво Драммонду было необходимо, чтобы Киган расслабился. Благожелательно улыбаясь, Драммонд внимательно изучал пациента. Высокий, атлетического сложения мужчина с коротко подстриженными седеющими волосами, одет в недорогой темно-синий костюм в полоску, лет двадцать назад вышедший из моды. Бросалась в глаза нервозность Кигана – пальцы его жилистых рук все время нервно перебирали нечто невидимое, на морщинистом не по годам лице – беспокойство, глаза бегают. Внезапно Драммонд почувствовал симпатию к этому загнанному как зверь человеку.

– Том, постарайтесь расслабиться. Мы специально приготовили для вас мягкое удобное кресло. Не хотите ли снять пиджак? – Голос Драммонд а звучал спокойно и тихо.

Киган, кивнув, снял пиджак, Драммонд повесил его на спинку своего кресла. Когда Киган усаживался в кресле, Драммонд заметил, что у него неладно с координацией движений. Но причина этого была ему пока неясна – то ли результат нервозности от необычной обстановки, то ли какая-то серьезная патология. Очевидно только одно – странное и необычное поведение.

Драммонд сел в кресло.

– Том, я хотел бы обратить ваше внимание на эту видеокамеру и магнитофон. Сейчас они будут снимать и записывать нашу беседу. Ничего не имеете против?

Киган

кивнул головой, сказал:

– Согласен, – но слово можно было угадать только по движению его губ.

Драммонд повернулся лицом к камере, повторил все, что уже говорил во время пробы, но добавил:

– Здесь со мной Том Киган. – Он заглянул в бумажку, которую передал ему Гейдж. – Ломита-стрит, четыре-пять-девять, Лос-Анджелес. Сейчас мы поговорим о событиях, которые произошли двадцать четвертого сентября сего года.

Многолетний опыт помогал Драммонду легко определять характер человека лишь по одному внешнему виду. С Киганом же он попал впросак. Судя по одежде Кигана, его иссеченному морщинами обветренному лицу, крючковатым пальцам, перед Драммондом сидел простой, малограмотный человек. И Пол уже приготовился услышать соответствующую речь. Но вот Киган заговорил. Медленно, запинаясь, с трудом подбирая слова. И Драммонду стало ясно, что перед ним явно обеспокоенный, ошеломленный, но образованный человек.

– Я присутствую... на сеансе... гипноза... в надежде, что он поможет... мне... вспомнить, что произошло... двадцать четвертого сентября. Я знаю... что получил травму головы... и с того самого дня... находился в госпитале...

– Расскажите, пожалуйста, своими словами, что вы помните. Только то, что вы помните или припоминаете о том дне. И больше ничего, – вновь обратился к Кигану Драммонд.

Опустив голову, Киган уставился в ковер на полу, черты его лица обострились, губы плотно сжались, глаза заблестели, словно он пытался проникнуть сквозь какую-то пелену, застилающую жизненно важную информацию. Потом покачал головой и с отчаянием и какой-то безысходностью выдавил из себя единственное слово:

– Ничего.

За плечами Драммонда была многолетняя практика. Он лечил сотни больных, страдающих различными фобиями – страхами. Но никогда еще не встречал столь растерянного, абсолютно не умеющего контролировать себя человека, как Том Киган в этот момент.

– Ну хорошо, Том. А теперь я хочу, чтобы вы расслабились и почувствовали себя удобно. В туалет не хотите?

– Нет.

– Вы носите контактные линзы?

– Нет.

– Лечили ли вас до двадцать четвертого сентября – а может, вы сами лечились – от какого-либо физического или нервного недомогания.

Киган напрягся, словно силясь что-то вспомнить.

– Не помню.

– Вы боитесь чего-нибудь?

Драммонду и так было ясно, что этот человек страдает какой-то фобией, но он хотел услышать это от самого Кигана.

– Не могу припомнить.

– Что именно вы не можете вспомнить?

– Ничего. – Пальцы Кигана нервно сжались в кулаки. – Я ничего не могу вспомнить.

– Хорошо, Том. Постарайтесь расслабиться. Скажите, что вы знаете о гипнозе.

– Немногое.

– Как вы думаете, что такое гипноз?