Чтение онлайн

Внутри на кишечнике можно было с трудом увидеть крохотную каплю крови, формирующуюся в течение нескольких секунд. Это оправдало себя. Ловкие руки хирурга зашили небольшое отверстие в стенке кишечника. «Шелковую 1-0 с изогнутой иглой». Гаррет взяла иглу и сделала один или два стежка, чтобы зашить ранку. Крегер обрезал нить и замазал стежки. Оба хирурги ждали, не будет ли шов заново кровоточить.

Роб Крегер молча изучал лицо женщины-хирурга напротив, ожидая слов: "Я же вам говорила". Но эти слова не прозвучали. А ведь он мог бы зашить молодого пациента, не проверив на

предмет возможных осложнений, что в итоге могло бы убить юношу, жизнь которого им с таким трудом удалось сохранить.

«Она самая лучшая», - думал он. «Я собираюсь многому научиться в этом году».

Прошло несколько минут, это доказывало, что стежок не кровоточит. Хирурги продолжали окончательный осмотр. Оба были удовлетворены, когда не нашли других признаков травмы.

«Все тампоны пересчитаны правильно?» - хирург ждала ответа.

Взгляды окружающих сосредоточились на медсестре, которая производила окончательный подсчет.

«Сестра, ни у меня, ни у моего пациента совершенно нет времени торчать здесь целый день», - голос женщины прозвучал достаточно враждебно.

«Да, доктор Триволи, я отдавала вам 18 штук и столько же получила обратно». Медсестра не могла отойти от шока из-за столь злобного выпада в ее сторону. Она достаточно давно работала операционной сестрой и не привыкла к такому отношению.

«Отлично! А теперь давайте заштопаем его и посмотрим, как он будет восстанавливаться», - Триволи оказала честь старшему ординатору, позволив ему зашить пациента.

Роб Крегер отлично почувствовал этот жест. Перед ним стоял хирург, который во всем стремился к совершенству, и который разрешил ему поставить финальную точку в операции. Как правило, накладывать швы пациентам давали ординаторам уже на первом году практики, но сейчас молодой хирург чувствовал себя совершенно счастливым, ведь ему доверила сама Гаррет Триволи. И не важно, насколько мала была его задача, ординатор знал, что женщина заметит все, даже самую мельчайшую деталь этой процедуры. Все эти мысли беспорядочно крутились в голове Кригера, пока он аккуратно сшивал мышцы.

Операция была закончена, и Гаррет обратилась ко всем ее участникам: «Хочу поблагодарить вас всех за участие и за ваш опыт, который вы применили сегодня, и я жду от вас всего этого в будущем. Буду надеяться на наше успешное во всех смыслах сотрудничество». С этими словами она ушла от людей, столпившихся вокруг хирургического стола.

– Я, пожалуй, откажусь от всех ее операций в этот год, - тихо сказала одна из медсестер, а вторая кивнула в знак согласия.

– Роб, пришли мне сообщение, если кто-то из семьи Счастливчика будет здесь.

Крегер кивнул головой, снимая свои перчатки и халат.

– Я останусь с пациентом на некоторое время.

Сняв одной рукой хирургическую маску и махнув другой, Триволи вышла из операционной. На стене возле кабинета часы показывали время четырнадцать пятьдесят восемь. Операция длиной в семь с половиной часов, не так уж плохо для первого

дня. «И будет еще лучше, если я буду идти в правильном направлении». Гаррет подумала о своем пустом желудке и вспомнила, что слишком долго ничего не ела. Но душ сначала будет в самый раз!

Но на первом месте после всех операций у Триволи всегда стояло общение с семьей пострадавших. Это был ее обычный ритуал, то самое, чем хирург мог помочь людям, переживающим один из самых тяжелых моментов в жизни. Гаррет подошла к стойке администратора и стала ждать, когда она освободится.

– Здравствуйте, я доктор Триволи. Не подскажете, вы уже смогли идентифицировать пациента, известного под именем Счастливчик Доу?

– Сожалею, док, - покачала головой пожилая женщина, - но у меня есть для вас сообщение от доктора Маккормика, он просил вас позвонить, когда освободитесь.

– Спасибо! – Гаррет показала рукой на телефон на стойке.

– Да, конечно, местный номер 2744.

Хирург набрала номер и стала ждать ответа.

– Это доктор Триволи, я перезваниваю по просьбе доктора Маккормика.

После этого женщина замолчала на несколько секунд и сказала:

– Попросите его набрать номер 1048, когда у него появится возможность поговорить со мной.

Хирург положила трубку телефона и слегка кивнула женщине за стойкой.

– Я уверена, что с завтрашнего дня вы не будете звонить в операционную, чтобы спросить мое имя, не так ли?

– Но, док! Это же первый день нового года программы. Как я могу знать имя каждого новичка? – с большим недовольством администратор посмотрела на высокого хирурга.

– Тогда я рискну предположить, что с завтрашнего дня и до конца года ни у кого не будет проблем с моим именем, - это был вызов.

Глаза администратора сузились, превратившись в две узкие щелки.

– Поверьте, док, я сделаю все, чтобы люди узнали вас как можно лучше.
– Она фыркнула вслед уходящему хирургу.- Чертова высокомерная сука!

Теплые струи душа снимали усталость с мышц женщины. Гаррет всегда чувствовала, что с начала и до самого конца операции каждый ее мускул, каждая мышца была в напряжении, готовая молниеносно среагировать, если что-то пойдет не так. Это была небольшая плата за стремление к совершенству. Когда человек знает из первых рук о мучительной боли, которую испытывает пациент или о страданиях, которые испытывают близкие, совершенство необходимо во всем. Она не была бы Гаррет Триволи, если бы выронила этот мяч.

Она повысила немного температуру воды. Успокаивающий ритм падающих струй и тепло начали расслаблять затекшие мышцы плеч и спины. Это была действительно роскошь для нее. На борту корабля зачастую была только прохладная или даже холодная вода. Но даже тогда Триволи не изменяла своей привычке принимать душ после операции. Для нее это было больше, чем помыть тело. Потоки воды смешивались со слезами, слезами, которые все еще чувствовались внутри, слезами тоски и потери.