Чтение онлайн

— Однажды фермеры с окрестных пастбищ (это было еще до того, как Председатель суда купил эту землю и всех оттуда выгнал в шею) перегоняли скот через Реку. Они думали, так скорее доберутся на рынок в Латбери, да не вышло у них, не вышло. Слишком много голов недосчитались.

— Щука съела коров? — изумился Крот.

— Двоих зараз заглатывает! — радостно подтвердил один из горностаев. — Вот поэтому и построили мост. Фермеры боялись ходить через Реку. А теперь здесь и фермера днем с огнем не сыщешь.

— А кто-нибудь когда-нибудь видел Щуку? —

спросил Рэт, сомневаясь в рассказанном.

— Она хитра, как черт, и слишком быстрая, чтоб ее увидеть. Разве что ее огромную тень на воде, но слышали ее не раз и видели знаки…

— Слышали? — переспросил Крот, вытаращив глаза. — Знаки?

— Ну! Слышали, как она плещется в сумерках. Говорят, это она хвост тренирует, чтобы плавать быстрее, и хвостом волну поднимает.

— Так что же делать путешественникам, если они хотят проплыть мимо того места, где она живет? — задал Рэт вполне разумный вопрос.

— Немного найдется желающих плыть туда, — мрачно сказал рассказчик. — Там и дорог-то теперь нет, и кто в своем уме — жить там не станет. Там только совсем пропащие живут, те, что свихнулись от этой Щуки. Ну, если уж вам так приспичило, единственное, что молено сделать, это вытащить вашу лодку ниже по течению и тянуть ее посуху, тем более в июне и июле.

— То есть сейчас? — уточнил Крот. Горностай важно кивнул, даже глаза зажмурил от наслаждения собственным рассказом:

— У нее сейчас выводок.

— И что же, никто не попытался убить Латберийскую Щуку? — солидно поинтересовался Рэт. — Она ведь уже, должно быть, очень стара.

— О, не совершайте такой ошибки, сэр! (Теперь они уже разговаривали с Рэтом и Кротом очень уважительно.) Ей-богу! Многие то же самое говорили, а через несколько лет течением приносило их лодки и еще их шляпы и башмаки. Эта тварь не жрет шляпы и башмаки.

— Ну! — подтвердил хозяин, прибирая свои денежки. — А почему, думаете, таверна называется «Шляпа и Башмак»?

— Но ведь не потому же… — забеспокоился Крот.

— Именно поэтому! — ответил хозяин. — Отсюда они и уходили, от этого самого порога, набив животы дармовой едой и… приняв для храбрости, а потом…

— А почему вы отпускали им бесплатно? — перебил Рэт.

— Древний обычай, — важно изрек хозяин. — В старые времена это воодушевляло молодых на бой со Щукой. Теперь, конечно, не старые времена, верно, ребята?

— Это точно.

— Но мы сохраняем традиции.

— А шляпа и башмак, те, что висят там, снаружи… Это ведь только так, для вывески, правда? — спросил Крот.

— Нет, не для вывески, — отрезал хозяин. — Старый Том может рассказать вам про того последнего, извините за выражение, дурака, что поплыл вверх по Реке.

— Ясное дело, могу, — подтвердил подоспевший Старый Том. — Ночь тогда выдалась сырая и холодная. Я помню, как он пришел…

— Покороче, Том! Нечего тянуть резину, а то они помрут, пока ты закончишь!

— Это был барсук, — сказал хозяин. — Очень

крупный. Верно, Том?

— Точно, молодой и здоровый. Он был тут задолго до вас, почти все, кто здесь сидит, еще и не родились. Сидел на этом самом месте, где вы сейчас сидите, сэр, — сказал Том, обращаясь к Рэту.

Рэт почувствовал себя крайне неуютно и слегка подвинулся.

— Предупреждали его, да он никого не слушал. Они все такие, барсуки. Встал и пошел, а через три дня принесло его шляпу и башмак. Все, что от него осталось. Вот мы их и вывесили, в знак уважения к нему и как предупреждение другим.

— Ну, теперь вы все знаете, — сказал хозяин. — Почему я и говорю: вы не поплывете…

— Нет, поплывем, — сказал Крот и решительно встал, — и немедленно! Пошли

Рэтти! Еще немного таких разговорчиков — и мы никогда не уйдем!

Хозяин и завсегдатаи проводили их до выхода с пивными кружками в руках. Они щурились на ярком солнце и опасливо перешептывались, как женщины на публичной казни. Друзья успели еще выслушать последние напутствия и советы, предостережения и уговоры остаться, пока наконец Рэт не велел Кроту отчаливать.

Таверна и ее завсегдатаи медленно удалялись и в конце концов скрылись из виду.

Тоуд, направляясь вверх по Реке к Городу, был настроен совершенно иначе, чем Рэт и Крот, которые проделали тот же путь несколькими неделями раньше. Их ощущения при этом не имели ничего общего и разнились как земля и небо.

Рэт и Крот плыли медленно и размеренно, они пребывали в гармонии с природой вообще и с Рекой в частности, выверяя свое душевное состояние и жизненный ритм по утренним зорям и вечерним закатам. Они наслаждались простыми радостями: плеск воды у берега, шелест тростника и осоки на летнем ветерке, дрожь березовых листочков там, вдали, за обширными полями. Если дикая утка со своим крякающим выводком преграждала им путь, Рэт и Крот пережидали, давая им дорогу; если пара лебедей скользила чуть выше лодки по течению, друзья замедляли ход или останавливались полюбоваться чудесным зрелищем.

Что до Тоуда, то вся эта сентиментальная чепуха была не для него. Шелест трав? Да он его и расслышать не мог из-за громкого рева мотора! Дрожание листочков? Ни листьев, ни самих деревьев не видел Тоуд из-за брызг, летевших от его катера. Барахтающиеся утки? «Прочь с дороги!» — кричал им Тоуд. Изящные, величественные лебеди? «Противные создания! Всю реку заполонили!» — ворчал он. Только рев катера да шлепанье кормы о воду. Самого Тоуда и не видать! Но он тут: одной рукой рулит, другой бурно жестикулирует, отгоняя остальных обитателей реки, будь то зверьки, рыбы или птицы. Вдоль маршрута Тоуда на реке началась срочная эвакуация всего живого.