Тот
Шрифт:
— Поднимайся, Гермес.
Другой бог колебался, прежде чем, наконец, достать свой кадуцей и передать его Кеме.
— Позаботься об этом для меня. Если будет похоже, что Тот убил меня, используй это, чтобы вернуть меня. Не позволяй ему попробовать одно из его хитрых заклинаний воскрешения на мне.
Кема взяла посох, держа его легко, но с выражением благоговения на лице.
— Я обещаю. Хоть он и занимается воскрешением уже долгое время, он, должно быть, хорошо в этом разбирается.
— Спасибо, Кема. Я бы не стал тратить силы на воскрешение такого придурка,
— Для чего они? — спросила Кема, стоявшая рядом с ним.
— Все эти травы связаны с памятью, функцией мозга и исцелением. Сегодня я прочитал описания случаев, посвящённых проклятиям памяти, как их создавать и разрушать. Эти травы используются чаще всего, поэтому я считаю, что они не навредят.
Гермес лёг на стол.
— Похоже, ты накручиваешь себя, Тот.
— Ты пришёл ко мне за помощью. Тебя пугают травы и мёд?
— Нет, но тебе лучше поторопиться и сделать это до того, как придёт Селена. Я отправил её за покупками с Айлой, и чем быстрее всё будет сделано, тем лучше, — сказал Гермес, ёрзая на столе.
— Почему она не может быть здесь? — спросил Кема.
— Селена волнуется, и это меня отвлекает. Она также владеет естественной исцеляющей магией, которая действует на меня, когда она рядом, и я не хотел, чтобы она мешала тому, что должен сделать Тот.
Тот склонился над Гермесом со снисходительной улыбкой.
— Не волнуйся, Трикстер. Я буду нежен с тобой.
— Ха! С каких это пор у тебя появилось чувство юмора?
— Возможно, примерно в то же время, когда у тебя появилась совесть, — Тот окунул пальцы в смесь трав и мёда. — Ты готов?
Гермес кивнул, но поймал запястье Тота.
— Я верю, что ты не будешь копаться в воспоминаниях, которые тебя не касаются.
— Неужели ты думаешь, что я хочу блуждать в твоей развратной памяти дольше, чем мне нужно? Я ищу Египет, вероятно, Мемфис, конца римского периода. Правильно? — спросил Тот. Гермес кивнул и отпустил запястье.
Тот не терял времени. Он нарисовал смесью трав глифы на виске и лбу Гермеса, а затем нарисовал соответствующие символы на себе.
— Тебе лучше быть готовым к этому, ты, трижды великий придурок, — сказал Тот и высвободил свою магию. Ухмылка Гермеса потускнела, и его глаза закатились.
— Ты убил его? — спросила Кема.
— Нет, он спит, так мне будет легче найти то, что мне нужно, — Тот повернулся к Кеме. — Если я не вернусь через пятнадцать минут, верни меня.
— Вернуть тебя? Как? Тот, если ты думаешь, что это опасно, возможно, тебе не следует этого делать.
Тот провёл большим пальцем по её подбородку.
— Всё будет хорошо. Ты очень изобретательна, и у тебя есть кадуцей. Если понадобится, ты найдёшь способ вернуть меня в сознание.
— Ты надеешься, — Кема нахмурился. — Если я не смогу вернуть тебя, книжный магазин я оставлю себе.
— Меньшего я и не ожидал, маленькая волшебница. Подумай, если никто из нас не вернётся, ты получишь
— Ты думаешь, что я какой-то дилетант, который не знает, что делает? Немного веры, пожалуйста.
— Дело не в вере, Тот. Это забота о твоём благополучии. Неужели никто никогда не беспокоился о тебе раньше?
Тот задумался об этом.
— Нет. Я так не думаю. Всё будет хорошо.
— Тебе же лучше, чтобы так и было, — мягко пригрозила она.
Тот наклонился так, чтобы они встретились лицом к лицу.
— Я позабочусь об этом, потому что у нас с тобой есть незаконченные дела. Ты не избавишься от меня так легко.
Кема закатила глаза.
— Не волнуйся, я знаю, что мне нужно исправить свои ошибки с картами. Бла-бла.
— Это не то, о чём я говорил, — прошептал он, от чего её глаза расширились, а щёки окрасились румянцем.
— Ой.
— Действительно. Тебе есть над чем подумать.
Отвлекая внимание от Кемы, Тот уставился на спящего Гермеса. Он расправил плечи и положил два пальца на лоб Гермеса.
— Это действительно будет паршиво.
* * *
Вступить в воспоминания Гермеса было всё равно, что пройти сквозь ливень разбитого стекла. Каждая деталь хранила память, и лишь немногие из них были соединены правильно.
Как он жил таким образом?
Тот был поражён чудовищностью проклятия, которое Зевс наложил на своего сына.
Чёртов Зевс.
Тот факт, что Гермес говорил, что ему стало намного лучше, был либо ложью, либо это была его версия лучшего. Тот послал исцеляющую и связывающую силу через разрушенные воспоминания, чтобы помочь восстановить часть повреждений.
Тот сосредоточился и начал привлекать к себе воспоминания о Египте для изучения. В сознании время двигалось по-другому. Тота это не беспокоило. Он верил, что Кема вытащит его, если понадобится. Его удивило то, что он сделал после того, как захотел изгнать её в Дуат. Случались и более странные вещи, например, он охотно помогал Гермесу.
Тот увидел чёрного пса и схватил этот осколок. Он держал его так близко, как будто рассматривал бриллиант. Съёжившись, он положил осколок в рот.
* * *
Воздух был пропитан дымом, благовониями и летней жарой. Люди толпились внутри и вокруг храма Хатхор Афродиты. Это было празднование, вино и пиво льются рекой, еда разносится повсюду, а верующие целуются и занимаются любовью на открытом воздухе и в тёмных углах.
— Клянусь, я слишком стар для этого, — пожаловался Гермес. Он сидел на краю фонтана и без энтузиазма смотрел на разгул. Рядом с ним сидел гладкошёрстый чёрный шакал, наклонив голову, словно прислушиваясь. Гермес налил немного пива в миску и поставил её перед шакалом.