Тот
Шрифт:
«Думаю, теперь я знаю, почему Тот всегда так хорошо выглядит», — подумала Кема и заплела волосы в корону вокруг головы.
Она внимательно осмотрела своё лицо, но не обнаружила никаких признаков синяков или отёков. Её пальцы коснулись лба, ощущение губ Тота всё ещё отпечаталось там.
Кема коснулся своих губ, которыми ей хватило смелости поцеловать его. Она не обдумала это, просто сделала импульсивно и задавалась вопросом, стоит ли ей смущаться из-за этого.
Он
На самом деле Кема увидела в его бронзовых глазах что-то, что удивило её… желание. Вскоре после этого он ушёл, но Кема уже видела это, чувствовала, как эхо этого пульсирует в её груди.
Влюбляться в бога — не самый мудрый выбор, Кема.
Особенно отстранённого и красивого бога магии.
Кема встряхнулась. Она могла легко игнорировать похоть, и, кроме того, ей нужно было открыть книжный магазин и исследовать его. Для этого ей нужен был кофе.
Кема поздравила себя с тем, что смогла найти кухню среди бесконечных лестниц и коридоров, заставленных книгами. Она задавалась вопросом, насколько велико это место на самом деле, но вскоре отказалась от попыток выяснить его размер, когда у неё заболела голова.
На кухне Кема порылась в шкафах и нашла кофе и кофейник. В животе у неё заурчало, и когда она повернулась, на прилавке стояла тарелка с фруктами и выпечкой.
— Ладно, это совсем не жутко, — прошептала Кема. Она взяла фисташковое печенье, и ей внезапно вспомнились все истории о том, что нельзя есть волшебную еду. Кема сделала то, что делала всегда, когда встречала совет по поводу еды. Она съела это чёртово печенье.
Она полагала, что если её судьба заключалась в том, чтобы оказаться запертой в волшебном книжном магазине, где для неё готовили и шили красивую одежду, то она нашла бы способ пережить это.
— О, боги, пожалуйста, скажи мне, что есть кофе, — хрипло произнёс Тот. Он всё ещё был полусонным, его волосы были распущены по плечам, и он был без рубашки. Кема на мгновение застыла, печенье было на полпути ко рту. Она посмотрела на его очерченные мускулы под бронзовой кожей и рукав с мерцающими яркими татуировками.
— Да, кофе есть. У меня весь кофе, — быстро сказала она.
— Хорошо, — ответил Тот, забирая у неё кофейник. Он не обращал внимания на то, какой эффект он на неё производил. Он налил им по чашке, прежде чем сесть за стойку.
— Ты поздно лёг вчера вечером? — спросил Кема.
Тот выглядел так, будто провёл всю ночь, то ли пьянствуя, то ли что-то изучая. Или и то и другое.
— Хм, я шёл в обсерваторию и как бы отвлёкся. Бывает, — ответил он, отпивая кофе и кладя лоб на стойку.
— У тебя есть обсерватория? — спросила Кема, взволнованная этой мыслью.
— Не ходи туда без меня. Есть заметки и бумаги в определённом порядке, и я не хочу, чтобы их беспокоили, — быстро сказал Тот, поднимая голову обратно в вертикальное положение.
Кема закатила глаза.
— Да, да,
— В этом нет ничего случайного. Ему нравится предоставлять тебе всё, что, по твоему мнению, тебе нужно. Если ты голодная, появится еда. Нужна чистая одежда, вот она. Мне есть над чем подумать, кроме всего этого… — Тот махнул рукой. — Базовые вещи. Его глаза, казалось, наконец сфокусировались и скользнули по ней тёплым прикосновением. — Милое платье.
— Спасибо. Возможно, магазин с нетерпением ждёт открытия и хочет, чтобы я выглядела соответствующим образом, — сказала Кема.
Тот выглядел сбитым с толку на десять секунд.
— Верно. Магазин.
— Ты правда не жаворонок, да? — Кема рассмеялась и налила ему ещё кофе.
— Бог Луны, помнишь? — Тот ответил сонной ухмылкой. — Таким образом, я покажу тебе витрину магазина.
Кема почти посоветовала ему надеть халат или рубашку, чтобы она могла сконцентрироваться, но она решила, что заслуживает приятных вещей после ночи, когда её почти заставили снова вступить в брак.
Тот пил кофе, пока они шли по коридорам, и, казалось, медленно просыпался. Он открыл дверь и включил тёплые лампы.
Сердце Кемы колотилось, как всегда, когда она видела магазин. Это было словно войти в застывшее в её памяти воспоминание. Прилавок, за которым она спряталась, выглядел точно так же: со старым кассовым аппаратом и заставленным бумагами и книгами. Четыре больших стола занимали центр комнаты, а вдоль стен располагались книжные полки и тёмные ниши.
— Ты правда ни разу не открывал дверь с того дня, как я была здесь? — спросил Кема.
Тот почесал щетину.
— Кажется, открытие магазина грозило неприятностями, а после того, как ты украла мою книгу, я слишком разозлился. Потом я отвлёкся и как бы забыл, что эта витрина вообще была здесь.
— Дверь откроется в том же месте возле университетов?
Тот пожал плечами.
— Может быть? Я не знаю. Она живёт своей жизнью, и я никогда не вмешивался в неё
Кема покачала головой.
— Безнадёжно. Откуда мне знать, какие книги ты не хочешь продавать? — она взяла одну и задумалась над языком, написанным на корешке. — На каком языке она написана?
— Урду. — Тот огляделся по сторонам с болезненным выражением лица. — Тебе действительно нужно продавать их?
— Книжные магазины предназначены для покупателей книг, Тот. Да ладно, здесь должны быть какие-то, от которых ты хочешь избавиться ради места? Скажи мне, какие именно, — уговаривала Кема.
— Это заняло бы слишком много времени. Иди сюда, — он указал на неё.
Любопытно, что Кема подошла к нему без колебаний. Она старалась не замечать тепла, исходящего от его кожи, или золотого анкха, светящегося на его груди, к которому ей хотелось прикоснуться.