Торпеда мимо ЛЕДОКОЛА

В начале 90-х годов прошлого века благостное историческое болота отечественной истории второй мировой войны и Великой Отечественной войны взорвала книга В. Суворова «Ледокол». В дальнейшем был «День» М"", "Самоубийство", "Тень победы", "Беру свои слова обратно". Анализируя доступные ныне документы, воспоминания наших маршалов, генералов, офицеров и простых бойцов, наркомов, конструкторов и инженеров, В. Суворов объясняет причины трагедии, постигшей Красную Армию летом 1941 года, вместе с тем приходит к выводу об обречённости Германии, решившейся напасть на СССР. В. Суворов, несомненно, представляет опасность "остепенённым" историкам-"классикам", отдавшим лучшие годы жизни затуманиванию истории второй мировой войны и истории Великой Отечественной войны. Как

и следовало ожидать, против В. Суворова сплочёнными рядами выступили наши отечественные историки. Правда, зачастую критики сосредотачивались не на позиции В. Суворова, а на его личности. При этом заметна следующая закономерность: чем менее значительна личность на историческом небосклоне, тем более многоречива критика. Складывается впечатление, что наиболее авторитетные (или считающие себя таковыми) историки на всякий случай не рискуют вступать с В. Суворовым в открытую полемику. Нельзя отказать нашему "классическому" историческому сообществу в оригинальности: на передовую линию борьбы был выдвинут плодовитый историк- любитель А. Исаев, в течение одного 2004 года опубликовавший три книги – "Антисуворов. Большая ложь маленького человечка", "Антисуворов. Десять мифов Второй мировой", "От Дубно до Ростова", в 2006 г. к этим книгам добавился и "Георгий Жуков. Последний довод короля". Внимательное чтение "трудов" А. Исаева убеждает, что справедливо и следующее правило: "Что позволено быку, не позволено Юпитеру". Подпишись серьёзный историк под такими "трудами", который выходит из-под пера (клавиатуры) А. Исаева, легко можно потерять авторитет серьёзного историка. А А. Исаева "классикам" не жалко: "пушечное мясо" в схватке с В. Суворовым.

Обычный метод критики: останавливаются на каком-то отрывке критикуемой книге, где, по мнению критика, автор не прав. Такой метод к книгам А. Исаева неприменим. А. Исаев настолько самобытен, что обсуждая написанное А. Исаевым, надо иметь весь текст без изъятий. Метод выбора отдельных цитат неприменим. Нужен иной подход – метод заметок на полях, в тексте "первоисточника" и в сносках.

В книге А. Исаева "Антисуворов. Большая ложь маленького человечка" наибольший интерес представляет вторая глава "О чём говорило выдвижение к границам?". В ней наиболее ярко проявляются и личные качества автора, литературный стиль и убеждения (а также их отсутствие).

Для начала слово Владимиру Богдановичу:

"Коммунисты объясняют создание и выдвижение Второго стратегического эшелона Красной Армии в западные районы страны тем, что вот-де Черчилль предупредил, Зорге предупредил, еще кто-то предупредил, одним словом, выдвижение Второго стратегического эшелона – это реакция Сталина на действия Гитлера.

Но это объяснение не выдерживает критики. Генерал армии И. В. Тюленев в самый первый момент вторжения германских войск разговаривает в Кремле с Жуковым. Вот слова Жукова: "Доложили Сталину, но он по-прежнему не верит, считает это провокацией немецких генералов". ("Ледокол", гл. 26. Через три войны. С. 141). Таких свидетельств я могу привести тысячу, но и до меня много раз доказано, что Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения и то не верил. У коммунистических историков получается нестыковка: Сталин проводит самую мощную перегруппировку войск в истории человечества для того, чтобы предотвратить германскую агрессию, в возможность которой он не верит!"

Думаю, что читатель согласится, что версия "Сталин не верил" является одним из самых малоубедительных моментов в советской и постсоветской историографии. Обратимся к реальным фактам и документам. В научный оборот уже довольно давно был введен такой важный документ, как "Директива наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. К. Жукова командующим приграничными округами о приведении в боевую готовность войск в связи с возможным нападением фашистской Германии на СССР":

"1. В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий". (1941 год. В 2 кн. Кн. 2. М.: Международный фонд "Демократия". 1998. С. 423).

Документ был подготовлен с ведома и по приказу И. В. Сталина вечером 21 июня.

На фоне документального

свидетельства, слов "возможно внезапное нападение" в Директиве слова косвенных свидетелей "Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения, и то не верил" выглядят совершенно неубедительно. Не надо считать главу советского государства умственно отсталым. Он мог до определенного момента не верить в то, что Германия осуществит нападение на СССР без попыток политического давления.

Оценим выше изложенное с позиции логики. С фактом выдвижения Второго стратегического эшелона в западные районы страны коммунистические историки и В. Суворов не спорят: было. А что вызвало это выдвижение? Возможно два ответа на данный вопрос. Либо это реакция на действия Гитлера, либо решение советского политического и военного руководства никак не связано с действиями Гитлера.

Ответ коммунистических историков прост: это реакция на действия Гитлера, о чём предупредили У. Черчилль, Р. Зорге, О. Штирлиц, Й. Вайс и другие. Красная Армия выдвигалась, чтобы дать достойный отпор фашистской нечисти, но не хватило двух недель и гитлеровская армия опередила в развёртывании.

Надо отдать должное советской пропаганде в подготовке советского народа к грядущим испытаниям. В 1938 году на экраны вышли два фильма: "Трактористы" режиссёр – И. Пырьев и "Если завтра война (режиссёры – Е. Дзиган, Л. Анци-Половский, Г. Березко и Н. Карамзинский).

Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде Мы на чеку, мы за врагом следим. Чужой земли мы не хотим ни пяди, Но и своей вершка не отдадим.

И зрители фильма "Трактористы" морально подготовлены к необходимости защиты священных рубежей нашей Родины.

Мы войны не хотим, но себя защитим, — Оборону крепим мы недаром, — И на вражьей земле мы врага разгромим Малой кровью, могучим ударом!

И зрители фильма "Если завтра война" морально подготовлены по приказу командования перейти государственную границу для разгрома врага на чужой территории. Как помог этот боевой дух в 1939 году при открытии военных действий против Польши и Финляндии!

Итак, воины Красной Армии морально подготовлены к и оборонительным и к наступательным действиям. Только политическое и военное руководство страны 22 июня 1941 года встретило не на высоте. Войскам приказано: "Не поддаваться на провокации…". Ни обороны, ни наступления. Какой- то троцкизм (Троцкий в Брест-Литовске в 1918 году).

По мнению В. Суворова выдвижение Второго Стратегического эшелона никак не связано с действиями Гитлера. Более того, поступающая развединформация о концентрации немецких войск вблизи от наших западных границ Сталиным игнорировалась. Сталин был уверен, что, не разобравшись с Англией, Гитлер не решиться напасть на Советский Союз. Еще более его успокаивало численное превосходство Красной Армии над Вермахтом по самолётам и танкам. Сталиным планировался Великий Освободительный поход Красной Армии на Запад, который бы принёс западноевропейскому пролетариату радость освобождения от капиталистического ига. Но не хватило двух недель и гитлеровская армия опередила в развёртывании.

С точки зрения формальной логики позиция коммунистических историков описывается импликацией p–>q, где посылка p – действия Гитлера и составление соответствующих оборонительных планов, следствие q – выдвижение войск Второго стратегического эшелона в западные приграничные округа. Позиция В. Суворова описывается импликацией ps–>q, ps – игнорирование развединформации о выдвижении гитлеровских войск к советским границам и составление наступательных планов. Обе импликации верные с позиции формальной логики в жизни привели к катастрофическим последствиям из-за нехватки двух недель для развёртывания войск.