Торговец пушками
Шрифт:
– Объемы нашего производства на сегодняшний день достигли таких размеров, что у нас возник интерес рассмотреть возможность получения лицензии на экспорт в Северную Америку. И мне кажется, сэр, мы могли бы попросить вас о небольшой, так сказать, помощи, которая позволила бы нам пройти через все необходимые инстанции.
Зовите-Меня-Роджер понятливо кивнул и пометил что-то в своем блокноте. Я видел на столе перед ним наше письмо. Мне даже показалось, что он обвел в кружок слово «резиновые». Я с удовольствием поинтересовался бы у него, с чего бы это,
– Роджер, – сказал я, поднимаясь, – прежде чем мы перейдем к углубленному обсуждению...
Роджер оторвался от своего блокнота:
– Вниз по коридору, вторая дверь справа.
– Спасибо, – ответил я.
В туалете было пусто и пахло сосной. Я запер дверь, сверился с часами, а затем взобрался с ногами на стульчак и осторожно приоткрыл окно.
Слева по всему пространству тщательно ухоженного газона разбрасывала изящные водяные арки автоматическая поливалка. У стены покусывала ногти какая-то дама в ситцевом платье, а в нескольких ярдах от нее напряженно испражнялась маленькая собачонка. В дальнем углу, стоя на коленях, возился с кустами садовник в шортах и желтой футболке.
Справа – ничего.
Стена. Газон. Клумбы.
И ветвистая араукария.
Спрыгнув на пол, я еще раз взглянул на часы, отпер дверь и вышел в коридор.
Там было пусто.
Я быстро прошел к лестнице и весело запрыгал вниз, перескакивая через две ступеньки и отстукивая по перилам неопределенный мотивчик. Навстречу попался мужчина в рубашке с коротким рукавом и бумагой в руках, я громко пожелал ему доброго утра, не дав возможности что-нибудь сказать.
Достигнув второго этажа, я повернул направо. Здесь коридор был пооживленнее.
В центре о чем-то активно беседовали две женщины, а слева от меня то ли закрывал, то ли открывал дверь кабинета какой-то мужчина.
Я глянул на часы, замедлил шаг и начал рыться по карманам, якобы в поисках чего-то, что я, возможно, где-то забыл, а если не там, то где-то еще, хотя, опять же, может, у меня этого вовсе и не было, а если было, то не вернуться ли назад и не поискать ли как следует? Я стоял в коридоре, задумчиво сдвинув брови, а мужчина слева уже успел открыть дверь и теперь смотрел прямо на меня, видимо собираясь спросить, не заблудился ли я.
Но тут я вынул руку из кармана и улыбнулся ему, демонстративно потрясая связкой ключей:
– Нашел!
В конце коридора что-то дзынькнуло, и я чуть прибавил шагу, бренча ключами на ходу. Разъехались двери лифта, и осторожно высунулся нос грузовой тележки.
Франциско и Хьюго, оба в новехоньких голубых спецовках, аккуратно выкатили тележку из лифта. Франциско толкал сзади, а Хьюго обеими руками придерживал бутыли с водой. «Расслабься, – так и хотелось сказать ему, когда я притормозил, пропуская тележку вперед. – Это же всего лишь вода. А ты ведешь себя так, словно провожаешь жену в родильную палату».
Франциско двигался медленно, сверяясь с номерами на дверях кабинетов, и держался действительно
Я остановился у доски объявлений и принялся ее изучать. Сорвал три листочка бумаги, два из которых оказались памятками на случай пожара, а третий – приглашением на «барбекю у Боба и Тины, в полдень, в воскресенье». Я стоял и читал – так, словно их действительно нужно было прочесть, – а затем посмотрел на часы.
Они опаздывали.
Опаздывали на сорок пять секунд.
Невероятно. После всех наших обсуждений, ругани и репитиций эти два мудака все равно опаздывают.
– Да? – послышался голос рядом. Пятьдесят пять секунд.
Я глянул вниз по коридору: Франциско и Хьюго достигли открытого пространства приемной. Женщина за столом вглядывалась в них поверх больших очков.
Шестьдесят пять секунд.
– Салям алейкум, – вполголоса поздоровался Франциско.
– Алейкум салям, – ответила женщина.
Семьдесят.
Хьюго долбанул ладонью по крышке бутыли, а затем повернулся и посмотрел на меня.
Я подался вперед, но успел сделать лишь два шага. Так как услышал это.
Услышал и ощутил всем телом. Это было как взрыв бомбы.
Когда по телевизору показывают, как разбиваются машины, звук обязательно пропускают через микшер. Его накладывают на пленку при дубляже, и вы, вероятно, думаете: ага, вот, оказывается, с каким звуком сталкиваются автомобили. Но при этом забываете – а если вам хотя бы чуточку везло в жизни, то никогда и не ведали, – сколько энергии высвобождается в момент, когда полтонны металла врезается в другие полтонны металла. Или в стену здания. Огромные массы энергии, способные сотрясти все ваше тело от головы до кончиков пальцев ног, даже если сами вы находитесь в сотне ярдов от места удара.
Гудок «лендровера», заклиненный ножом Сайруса, прорезал утреннюю тишину отчаянным звериным воем. Но тут же растворился, утонув в грохоте распахивающихся дверей, отодвигаемых стульев, топота; люди в дверных проемах удивленно переглядывались, всматривались в конец коридора.
А затем все как-то разом заголосили, вспомнив и бога, и черта, и даже чью-то мать. И уже в следующий момент я наблюдал добрый десяток спин, несущихся прочь, – спотыкающихся, перепрыгивающих, кубарем валящихся друг на друга.
– Что там такое? Может, посмотреть? – спросил Франциско у женщины за столом.
Она поглядела на него, а затем покосилась в сторону коридора:
– Я не могу... нам нельзя...
Ее рука потянулась к телефону. Понятия не имею, кому она собиралась звонить. Похоже, она и сама этого не знала.
Мы с Франциско переглянулись – буквально на сотую долю секунды.
– А это не... – начал я, нервно уставившись на женщину. – В смысле, это не взрыв?
Одну руку она положила на телефон, а другую выставила перед собой, обратив ее к окну, словно умоляла мир остановиться хотя бы на миг и подождать, пока она соберется с мыслями.