Чтение онлайн

— Ну так что случилось? — Я прибавил нежности в голосе.

Она лихорадочно искала в сумочке салфетку. Наконец, утерев слезы и высморкавшись, ответила:

— Я никогда раньше этим не занималась.

— Послушайте, вы вполне можете надеть шляпку и пальто и уйти. Все это предприятие не стоит таких страданий.

— Нет, — упрямо возразила она. — Я должна через это пройти.

— Вы уверены?

— Да.

— Хорошо. Но помните, что вы имеете полное право передумать в любую минуту.

Я взял ее за руку и повел в спальню. Увидев неприбранную

постель, она снова разрыдалась. Я усадил ее на кровать рядом с собою и обнял за плечи.

— А зачем вам нужно через это пройти, а, Гленда?

— Это из-за мужа. Я знаю, что он мне изменяет, все время изменяет. Разве я такая уродина?

— Нет, вы совсем не уродина.

Она глубоко вздохнула и глянула на меня: в ее заплаканных глазах были ожидание и покорность.

— Я и не знаю, что надо делать, — призналась она дрожащим голосом. — Мне раздеться, да?

— Как хотите.

— Ну, мне кажется, надо раздеться — я не хочу мять платье.

Руки у нее так тряслись, что мне пришлось ей помогать. Раздевшись, она забралась в постель, натянула одеяло до подбородка и старательно смотрела в сторону, чтобы не видеть, как раздеваюсь я.

Я лег рядом, избегая прикасаться к ней телом, и начал осторожно поглаживать ее руки и плечи.

— Какая ты милая, — бормотал я, — какая милая.

Она повернулась ко мне.

— Правда? — В голосе ее звучала надежда. — Правда?

Прежде чем она ожила под моими руками, мне пришлось примерно полчаса целовать ее и приговаривать, что она красавица. Наконец соски ее затвердели, тело напряглось, она вцепилась в меня, больно царапая острыми ногтями.

— О мой Бог, — задыхаясь, твердила она, — о мой Бог!

Когда мы закончили (у нее это получилось три раза), она никак не хотела меня отпускать. А потом снова разревелась.

— А теперь что? — спросил я.

— Я так счастлива, — рыдала она.

Потом мы оделись, и она спросила, может ли она снова меня увидеть. Я ответил, что в любой момент, и дал номер своей службы ответов: черт побери, может, мне следует заказать визитные карточки? И титуловать себя «вице-президентом»?

Потом она протянула мне деньги в запечатанном белом конверте — меня тронула подобная деликатность.

Я проводил ее к такси. («Ты настоящий джентльмен», — заявила она мне по дороге.) Возле дома толклась миссис Фульц — выбрасывала мусор. Старая карга глянула на нас с подозрением, но я не обратил внимания на ее презрительную ухмылку.

Вечером Артур Эндерс, Кинг Хейес и я отправились поужинать к «Блотто». Они заказали спагетти с фрикадельками, я же — бифштекс по-татарски.

Когда-то я думал, что из меня получится великий трагик, но у преподавателя было иное мнение на этот счет.

— Скуро, — говорил он, — у вас естественный дар к клоунаде, к фарсу. Как на сцене, так и вне ее. Что бы вы ни затеяли, все превращается в фарс.

И, должен признать, это суждение было не таким уж ошибочным: слишком многое в моей жизни

действительно напоминало фарс. И вот тому подтверждения.

Первое: мои трезвенники-родители погибли во время пожара в ночном клубе — это было их первое (и последнее) посещение подобного места.

Второе: меня выперли из католического колледжа на последнем курсе из-за жалобы родителей одной пятнадцатилетней девицы. Я был уверен, что ей уже восемнадцать, но не побеспокоился уточнить.

Третье: как-то летом я отправился на гастроли с небольшой цирковой труппой и имел огромный успех в роли клоуна — особенно у детей.

Четвертое: в маленьком чикагском кабаре я восхитил публику своими пародиями на пьяного актера, читавшего монологи из «Короля Лира» и «Макбета».

Пятое: через год после переселения в Нью-Йорк я женился на Салли Ли Сурби, приехавшей из Мейкона, штат Джорджия.

Я женился на ней потому, что был покорен ее блондинистой свежестью и энтузиазмом в постели. Через год мы развелись. Она вернулась в Мейкон и вышла замуж за владельца рыбзавода.

Я давно уже перестал задаваться вопросом, отчего моя жизнь выглядит как череда дурацких встреч, нелепых совпадений и бессмысленных эпизодов.

Никто из нас не хозяин своей судьбы. Все зависит исключительно от удачи и случая: плати денежки и жди шанса.

«Плыви по течению» — вот мой девиз. Плыви по течению.

И встреча с Мартой Тумбли, сказал я себе, — всего лишь очередной акт в этой пьесе абсурда. Поэтому мне было тем более интересно знать, какую же роль уготовила мне в ней судьба.

Во вторник утром я позвонил Хоффхаймеру. Сол сделал глубокий вдох и начал:

— Бутик «Баркарола» принадлежит компании «Роман энтерпрайзис» со штаб-квартирой не где-нибудь, а в Эмпайр-Стейт-Билдинг. Еще год назад бутик принадлежал большой итальянской компании, которая занималась поставками тканей, готового платья, кожаных изделий, оливкового масла и изданием книг, но потом продала магазин «Роман энтерпрайзис», что удивительно — бутик был настоящим золотым дном. Однако на самом деле и «Роман» тоже не истинный владелец — эта компания принадлежит другой компании, которая, в свою очередь, принадлежит еще какой-то компании, и так далее. Однако мой двоюродный брат считает, что когда доберешься до самого верха — а где он, этот верх, не знает никто, — то там гуляют мафиозные денежки.

— Мафиозные денежки?

— Вот именно. Ты знаешь, у кого самые большие денежные кубышки в мире? У «Дженерал моторс», мафии и Ватикана.

— Ну что ж, Сол, спасибо. Ты мне очень помог.

Я повесил трубку, так до сих пор толком и не понимая, с чего я все это взялся узнавать. Впрочем, может быть, эта информация когда-нибудь и пригодится?

Весь день я болтался вне дома — чтобы освободить плацдарм для Артура Эндерса и Марты Тумбли: зашел в несколько театральных агентств на Таймс-сквер, оставил свои новые анкеты, пококетничал с секретаршами.