Торадора!
Шрифт:
Он провел в подобном состоянии несколько минут, и вскоре поднял голову на слабые признаки жизни.
– А...
Дзынь! Дзынь! Два звука, созданные твердым предметом.
– ...Вот. Я не знала, что тебе нравится, поэтому для начала... сок из ацеролы[61]. Витамин C.
Тайга тихонько поднялась со своего места и уже сходила, чтобы принести напиток ярко-красного цвета для них обоих. Поставив стаканы на стол, она вернулась на диван так легко, словно соскользнула на свое место.
– ...Айсака...
По-видимому,
– Это - моя вина. Подобная проблема возникла, поскольку мы вот таким образом всегда были вместе... поскольку я говорила тебе: "Делай вот так". ...Я заставила тебя пострадать. Хотя я обзывала тебя дворнягой, я лишаюсь права быть твоей хозяйкой...
Только ее взгляд, как обычно, демонстрировал злобную остроту, а с ее губ срывалось подобное бормотание. Однако в ее глазах вместо пылающего света находилась лишь пустота, словно они в некоторых отношениях лишились жизни.
Рюдзи будто бы проглотил кусок льда.
Айсака точно так же была неправильно понята, и точно так же пострадала из-за того, что мы подобным образом все время находились вместе. И я, и она - мы оба в одинаковой степени основательно измочалены. Поскольку мы постоянно так общаемся друг с другом. Поскольку мы всегда вместе.
Тем не менее...
– ...Я... подобное обстоятельство, ни в коем случае... знаешь...
...Рюдзи начал что-то бормотать, и все же остановился. Айсака точно так же пострадала.Поэтому... мне кажется, что нельзя утверждать "такое" из-за своекорыстных чувств. Взамен заговорила Тайга:
– Я... приняла решение.
Она гоняла соломинкой кусочек льда в стакане с соком, однако прекратила это занятие, подняла голову и уставилась прямо в глаза Рюдзи.
– Завтра. Китамуре. Признаюсь. В любви. Уж больше нет возможности все усложнять своими глупыми ошибками, и, значит, я попытаюсь прямо... обычным способом признаться ему.
Ее взгляд ужасно метался от неуверенности, тем не менее, она еще раз добавила: "Я приняла решение".
Тем, кто пересохшим ртом глотнул воздуха, оказался Рюдзи.
– ...Айсака... так неожиданно, почему... право же, хотя в конце концов вообще ничего нет...
– Вот именно. В конце концов вообще ничего нет. К тому же...
– и далее она пробормотала осипшим голосом себе под нос только это: "Если будет все так же продолжаться это недоразумение, даже ты...", а затем продолжила, - ...Поэтому я решила покончить.
– Покончить... с чем...?
– Покончить с "подобным обстоятельством", как ты выразился, - отрезала девочка.
Она высказалась, и тогда ее взор прояснился. Рюдзи обнаружил, что внезапно
– Уже сегодня я делаю тебя свободным. Поэтому все в порядке... если ты будешь заниматься тем, что тебе нравится. Ведь я ничего не буду предпринимать. Можешь объясниться Минорин, можешь делать что угодно. ...Каким бы ни был результат моего завтрашнего признания в любви, тебе больше не следует мне повиноваться.
– ...М...
– Сегодня - конец твоему служению в качестве пса. Начиная с завтрашнего дня, для нас возвращается то прошлое, которое было... до того, как случился инцидент с любовным письмом.
Декларация об освобождении.
Можно ей больше не повиноваться.
Это должен быть момент, когда мне следует радоваться.
Тем не менее, мальчик все равно так и не мог что-либо произнести.
Ни "Было здорово", ни "Утешает", - ничего. Ни единого словечка. Ни даже "Вот как? Будет грустно". Ни словечка, горло Рюдзи не могло выдавить ни единой фразы. Он все так же сжимал ледяной стакан, хотя в кончиках пальцев уже поселилась жгучая боль. Хотя сами пальцы стали холодными как лед.
Однако Айсака, вероятно, не замечая... она улыбалась. Не кричала... и улыбалась. Она взглянула на Рюдзи, однако, по-видимому, слегка смутившись, отвела взгляд в сторону, прикрыла руками рот и потупилась.
– ...Странное дело. Почему мы с тобой до такой степени привыкли быть вместе? Даже сегодня, хотя мы даже не договаривались, однако естественным образом сошлись здесь подобно зомби... забавно. Вместе ели каждый день. Все время занимались разной чепухой, только и делали, что ссорились... Хи-хи-хи...
Из-под ее маленьких рук просочилось едва слышное хихиканье. Ее большие глаза были прищурены, и походили на две только зародившихся луны[62]. Айсака действительно смеется. Это было обращенное к Рюдзи ее подлинное улыбающееся лицо, которое он видел впервые.
– Я... не хотела возвращаться домой. В ту квартиру, где кроме меня никого нет. Поэтому я вторгалась в твой дом против твоей воли, и даже заставляла тебя готовить мне еду, правда, ужасно... да, ужасно...
Запнувшись, Айсака разок пожала плечами, сохраняя молчание. По-видимому, она о чем-то размышляла - ее взгляд все так же медленно блуждал в пространстве, и она тихо закрыла свои тонкие веки. Словно серьезно запечатывая в своих глазах нечто, проступавшее там до сих пор, Тайга не издавала ни звука.
– Ужасно... ха-ха, что же это? Просто... да, именно так. Хорошо, что все так произошло, и я не умерла голодной смертью. Да, все-таки я - такая растяпа. Ты заметил, что я живу в той квартире одна, так?