Торадора!
Шрифт:
* * *
Ее длинные волосы мягко свисали за спину, на ней было платье, которое благодаря то ли кружевам, то ли еще чему-то подобному тоже мягко вздымалось и словно бы состояло из множества наложенных друг на друга слоев ткани. Такой фасон, придающий объем ее маленькому телу, определенно подходит этой девчонке...
– Д-дай сюда боккэн[23]...
...Рюдзи от всего сердца раскаивался, что не отнял у Тайги оружие.
Ни сразу после того, как он включил свет, ни
Однако бесконечно так бродя по кругу, мы ничего не уладим. Подумав об этом...
– Айсака... я понимаю твои претензии. Нуу, полагаю, они звучат так: верни мне то любовное... письмо? То, которое ты по ошибке положила в мой портфель.
– ...М.
Собравшись с духом, мальчик пытался поговорить. Однако, в тот самый момент. Все тело Айсаки, которая, словно бы задержав дыхание, застыла на месте, сильно раздулось... во всяком случае, именно так и выглядело. Эта девчонка - бомба непосредственно перед взрывом. Выглядит так, словно по запалу уже бежит огонь.
– В-ведь я верну его! Так что, успокойся! Я не видел содержимое!
– ...Просто вернуть...
– тихий голос, словно дающийся с большими усилиями, - ...этого недостаточно... ведь ты узнал о существовании того письма...
– огромный боккэн со свистом изящно двигался, занесенный над головой Тайги.
– Умри!
– Черт...!
Она нанесла удар сверху вниз, целясь прямо в темя мальчика. Проклятье, насколько же у этой девчонки высокая скорость движений?! Айсака в мгновение с дистанции в несколько метров атаковала Рюдзи в торс, и когда боккэн ударился в стену (прощай, залог за ущерб имуществу!), если бы так не произошло, то мальчик наверняка лишился бы жизни.
– Проклятье!
– Идиоткааа!
– чуть не плача, он отскочил в сторону и заорал, вкладывая в крик всю свою душу, - Что ты вообще собираешься сотворить, покушаясь на жизнь своего одноклассника?!
– Умолкни! Все стало известно, поэтому я больше не должна жить! Чтобы смыть такой позор, мне не остается ничего, кроме как умереть!
Острие боккэна взмывает вверх, целясь в кадык Рюдзи...
– Нееет! Кажется, ты сказала, что не остается ничего, кроме как умереть, однако ты собираешься убить меня, я прав?!
Благодаря чудесным рефлексам мальчик увернулся, и все же мощь Айсаки была поразительной. Все с той же силой она по прямой резанула фусуму (затраты на повторную перетяжку!) и снова изготовилась к удару. В ее широко раскрытых глазах не было и тени сомнения -
– Я не хочу умирать, поэтому ничего не остается, кроме как убить тебя! Хоть это и неприятно, и все же - умри! Или же сотри все свои воспоминания!
– Невыполнимо!
– Это не является невыполнимым, так что успо-кой-ся! С помощью этого...
– она мельком взглянула на идеально отполированный боккэн, - ...я стукну тебя по темени, хотя убить тебя не удастся, однако, по крайней мере, полагаю, я сотру твою память!
– Не смей ее стирать!
Что за своенравная девица?! Ничего не понимает, кроме криков. Слова до нее де доходят. Благоразумие, мораль, факт, что не следует доставлять беспокойство другим людям - все это не имеет никакого отношения к Айсаке.
Ага... несмотря на то, что именно поэтому я не хотел с ней пересекаться!
В противоположность Рюдзи, который испытывал невыразимые нравственные муки[24], вредительство Айсаки получило широкое поле для деятельности. Когда она вознамерилась настичь убегающего мальчика, то смахнула с комода корзину, ударила в фусуму и проделала в ней дыру, отбросила пинком низенький чайный столик. И во время своего разрушительного пира...
– Забудь об этом любовном письмеее!
Карманный Тигр, ты - террорист-самоубийца. Если бы ты не сказала, не было бы понятно, что тот конверт - любовное письмо (я могу прийти к такому выводу), тем не менее, ты сама признаешься. Еще больше беспорядка. Нет, все, что пересекается с Айсакой, с того же момента приходит в полный беспорядок. И вдобавок к этому...
– В конце концов, ты же его видел?! Ты же его читал?! Поэтому ты будешь надо мной потешаться, поте... по...у, уу, ууу...
– Что?! Погодь, ты, п-плачешь...?
– ...Неееет!
Из ее злобно рычащего рта вырвался сдержанный вздох. Нацеленные на Рюдзи широко открытые глаза немного покраснели, а уголки глаз стали слегка влажными. "Все-таки Айсака всего лишь чуть-чуть заплакала. Стоит отметить: именно я - тот, кому хочется плакать, тем не менее... если в таком виде появляется усталость, так и хочется плакать, однако, полагаю, сейчас это смертельно.
Аа, вот же, что за дела?! Почему я подвергаюсь атакам, и должен беспокоиться, словно сделал что-то плохое?
Раз на то пошло - выхода нет",– Рюдзи притворился, что пытается скрыться, а сам с отчаянной решимостью как-то схватил Айсаку за запястья. На миг он был потрясен, и даже ощутил ужас от того, что, по-видимому, может сломать эти хрупкие ручки, однако...
– Пустиии!
Если я сейчас не продемонстрирую козырную карту... Он втянул воздух, чтобы заорать изо всех своих сил и от глубины души. Уважаемые соседи, прошу прощения. Госпожа хозяйка дома, извините меня.