Топ-модель
Шрифт:
Коридорный подошел к двери и осторожно постучал. В номере царила полная тишина.
Линдсей съежилась от жуткого волнения и подумала, что может рухнуть как подкошенная, если дверь не откроется через минуту.
Коридорный снова постучал, на этот раз гораздо громче. За дверью послышались приближающиеся шаги, и в следующую секунду она распахнулась. Он стоял на пороге, одетый в темные слаксы, белоснежную накрахмаленную рубашку с открытым воротом, и радостно улыбался ей. Линдсей зачарованно смотрела на его красивое лицо и смуглую шею, на которой висела золотая цепочка с изображением святого Христофора. Он был великолепен и так красив, что у нее дух захватило. Князь показал коридорному жестом,
Как только они остались одни, он повернулся к ней, широко улыбаясь.
— Даже не верится, что ты уже здесь, — сказал он и крепко обнял обеими руками. Именно так, как ей неоднократно мерещилось в снах и мечтах. Она даже поверить не могла, что все это происходит в реальности. Он обнимает ее и действительно рад, что она приехала. Какое счастье! Она ощущала его теплое упругое тело, нежное прикосновение рук к ее волосам, спине, легкое дыхание на своем лице.
Затем он отстранил ее от себя и какое-то время молча разглядывал с головы до ног. Линдсей стояла неподвижно, боясь пошевелиться, — высокая, стройная, с отведенными назад плечами. Еще бабушка сказала ей когда-то, что если она будет опускать плечи, чтобы казаться пониже, то это приведет к сутулости, а это не украшает женщину.
— Боже мой! — восхищенно произнес Алессандро. Линдсей смущенно улыбнулась. — Ты стала еще более привлекательной, чем я мог предположить. Через пару лет ты будешь просто прелестной женщиной.
Она засмеялась и как-то уж слишком по-детски шлепнула его по руке, но тут же выругалась про себя. Надо держать себя в руках, но как это сделать, если его комплименты столь приятны, что забываешь обо всем на свете.
— Два года назад я была похожа на щенка, — выпалила она и тут же подумала, что ее слова прозвучали слишком громко. — Даже сейчас я не чувствую себя вполне взрослой.
— Это недоразумение поправимо, — уверенно сказал он и снова притянул ее к себе, целуя в щеку. — Какая жалость, что ты так сильно подросла! Ты уже почти вровень со мной. Но ничего, все нормально. Главное, что ты уже здесь.
Линдсей приложила немало усилий, чтобы не броситься к нему на шею в эту минуту.
— Нет-нет, не подумай, ради Бога, что ты мне не нравишься дорогая, — быстро утешил ее князь. Слово «дорогая» было произнесено им по-итальянски, что вызвало у Линдсей бурю восторга. — Мне нравятся высокие девушки. Все маленькие девочки подрастают, но далеко не все могут впоследствии похвастаться таким ростом. Мне нравится твой рост. Твоя сестра настолько маленькая, что мне то и дело приходится наклоняться к ней, а от этого, как известно, шея начинает болеть. Да, в высоких девушках есть что-то чарующее.
— А где Сидни?
Алессандро отвернулся в сторону и равнодушно пожал плечами:
— Ее здесь нет.
Линдсей почувствовала, как у нее внутри что-то сжалось. Ведь это означало, что ей придется немедленно покинуть его номер. Сколько времени она мечтала об этой встрече! Разве это справедливо? Он, конечно же, не позволит ей остаться здесь без Сидни. Так обидно, что даже плакать хочется. В эту минуту она была готова задушить сестру своими собственными руками. Эгоистка проклятая, черт бы ее побрал!
— Сегодня утром она отправилась в Лондон, — уточнил Алессандро после долгой и напряженной паузы.
— Но почему она не захотела повидаться со мной? — чуть не плача спросила Линдсей. — Она же знала, что сегодня днем я буду здесь!
— Мне очень жаль, Линдсей, но она действительно не хочет видеть тебя. Не воспринимай все так близко к сердцу. Дело не только в тебе. Меня она тоже не хочет видеть и именно поэтому решила уехать подальше. Я буду откровенен с тобой до конца. Понимаешь, Сидни больше не любит меня, и именно это заставляет ее вести себя подобным образом. Ты, вероятно, знаешь от отца, что она решила снова вернуться к работе. Ей нужна карьера, видите ли! Я достаточно обеспеченный человек и могу позаботиться о ней, могу купить все, что ей взбредет в голову, но она продолжает настаивать на том, что хочет быть независимой от меня. Я умолял ее не делать этого, упрашивал остаться в нашем доме, быть в нем хозяйкой, подружиться наконец со всеми моими друзьями, родить мне ребенка, но она наотрез отказалась. О, милая Линдсей, если бы ты знала, как мне тяжело говорить об этом! Забудь, пожалуйста, обо всем, что я тебе сказал. Я готов поклясться, что Сидни уехала отсюда не только из-за тебя. Поверь мне, это чистая правда.
Алессандро пристально посмотрел в ее огромные синие глаза и увидел там страстную восторженность по отношению к себе и столь же страстную ненависть по отношению к сестре.
— Ты замечательная девушка, Линдсей, — продолжил он с горькой улыбкой на устах. — Давай отнесем вещи в твою комнату, а потом мы с тобой посмотрим город. Ведь это же Париж, и мне так много нужно показать тебе. Полагаю, нет никаких разумных оснований прерывать твое путешествие. Ты согласна со мной?
Она посмотрела на него, радостно улыбнулась и кивнула, зардевшись от счастья.
Все оставшееся время Линдсей старалась не думать о том, что сообщил ей Алессандро. Но мысли вихрем кружились в ее голове, не давая покоя. Сидни больше не любит его? Но почему, черт возьми? Означает ли это, что они собираются разводиться? Собственно говоря, этот вопрос волновал ее больше всего. Если это так, то, стало быть, Алессандро скоро снова будет свободным. Но с другой стороны, ей всего лишь восемнадцать лет, а ему тридцать один или даже тридцать два. Вряд ли он захочет жениться на ней. С ее стороны было бы непростительной глупостью надеяться на это. Кто она такая? По сравнению с ним она все еще ребенок, не более того. Молоденькая и глупая сестра его жены. Никто и ничто.
А если они действительно разведутся, не случится ли так, что она никогда больше не увидит его? От этой мысли у нее на глаза наворачивались слезы.
— Что случилось, дорогая? — заботливо поинтересовался Алессандро, по-прежнему произнося слово «дорогая» по-итальянски. — Почему я вижу слезы на твоих глазах? Тебе не нравится это место? Скажи мне, пожалуйста, что стряслось?
Что она могла ему сказать? Линдсей посмотрела на него, собираясь с мыслями. Они сидели за столиком на двоих в небольшом кафе на открытом воздухе, а вокруг волнами плескался французский язык, веселились люди, вышедшие на улицу в этот прекрасный апрельский вечер. Она подумала, что слово «дорогая» звучит по-итальянски как-то особенно романтично, особенно красиво.
— Выпей еще немного вина, — предложил он.
Ей не хотелось больше пить. Она редко пила вино, так как от него сильно кружилась голова, но сейчас не могла отказаться: он еще подумает, чего доброго, что она ведет себя как ребенок. Линдсей протянула ему свой стакан, и он, снисходительно усмехнувшись, наполнил его до краев.
— Выпей все до дна, Линдсей.
Не долго думая она опрокинула стакан, желая любой ценой понравиться ему. Как ей хотелось, чтобы он был веселым, жизнерадостным и хоть на какое-то время забыл о Сидни и о ее странном поведении!