Тоомас Линнупоэг

Тоомас Линнупоэг [1] вышел из дому ровно

в семь тридцать, иначе говоря, он отправился в школу на пятнадцать минут раньше, чем обычно. Для этого у Тоомаса Линнупоэга были веские основания. В конце прошлой четверти, точнее в последний день, завуч задал ему хорошую головомойку, и Тоомас Линнупоэг вынужден был молча ее принять. Вернее, у него не него не было никаких оправданий — по опозданиям он побил все рекорды. Итак, Тоомас Линнупоэг хотел ознаменовать начало новой четверти своевременным приходом в школу. Но…

…также ровно в семь тридцать отворилась дверь соседнего дома, и из нее вышел пенсионер дядя Беньямин, чтобы вывести на утреннюю прогулку огромного чёрного ньюфаундленда. Этого пса знал весь район. На улице мальчишки с восхищением смотрели ему вслед, да и иные взрослые тоже, потому что ньюфаундленд всегда нес в зубах какой-нибудь пакет дяди Беньямина. Но на этот раз во рту у пса ничего не было, и Тоомаса Линнупоэга осенила мысль поэксплуатировать его.

— Доброе утро, дядя Беньямин! — вежливо сказал Тоомас Линнупоэг. — Можно, я дам Мурьяну понести свой портфель?

Ни один владелец собаки не может остаться равнодушным к признанию ее достоинств. Дядя Беньямин не был исключением. Он великодушно разрешил Тоомасу Линнупоэгу дать собаке портфель. Более того, так как дядя Беньямин никуда не спешил, он с удовольствием изменил свой утренний маршрут и проводил Тоомаса Линнупоэга до автобуса.

Тоомас Линнупоэг шагал, сунув руки в карманы, считал воробьев на заборах и посвистывал. Посвистывал и наслаждался жизнью, пока не…

…показался автобус.

Тоомас Линнупоэг хотел было выдернуть свой портфель из пасти Мурьяна, но Мурьян портфель не отдал. Тоомас Линнупоэг применил силу, Мурьян зарычал.

— Прикажите ему положить портфель на землю, — попросил Тоомас Линнупоэг дядю Беньямина.

— Приказ не поможет, — сказал дядя Беньямин. — Если хочешь получить свой портфель, дай Мурьяну конфету.

— Конфету?! — воскликнул Тоомас Линнупоэг. — Откуда я ее возьму?

В этот момент автобус уехал.

— М-да, — произнес дядя Беньямин, — без конфеты Мурьян поноску не отдает. И он прав. Кто работает, тому положена награда.

— Хорошо, я дам ему сам, — сказал дядя Беньямин спустя некоторое время и сунул руку в карман пальто, потом — во второй, обшарил карманы пиджака, затем брюк и даже жилетки. Ни в одном не было конфеты.

Проехал второй автобус.

— М-да, — снова произнес дядя Беньямин, — делать нечего, придется купить конфет в магазине.

— Магазины открывают только в восемь часов, — пролепетал Тоомас Линнупоэг.

— Ах да, — вспомнил и дядя Беньямин.

— У меня и дома нет конфет, — сказал Тоомас Линнупоэг безнадежно и вздохнул, — вчера мы с Протоном все до одной слопали.

Дядя Беньямин хлопнул себя ладонью по лбу.

— У меня ведь есть! Вот сейчас вернемся домой, и я дам Мурьяну конфету. Только… гм… пусть вначале он постоит немного возле столба…

Показался третий автобус.

Можно

бы и пешком пойти, до школы было недалеко, только две остановки, но Тоомас Линнупоэг не был уверен, есть ли у ребят конфеты. Да и некрасиво заставлять дядю Беньямина так много ходить. Он ведь пенсионер.

Тоомаса Линнупоэга даже в жар бросило. А дяде Беньямину спешить было некуда. Ему и в голову не приходило, что Тоомас Линнупоэг опаздывает в школу. Дядя Беньямин похлопал Мурьяна по холке и не спеша, благодушно разговаривая то с Тоомасом Линнупоэгом, то с Мурьяном, направился к дому, долго открывал и наконец вошел в квартиру. Он снял пальто, повесил на вешалку, — дядя Беньямин был очень аккуратный человек, — и только после этого выдвинул ящик стола и отыскал там ментоловый леденец. Тоомас Линнупоэг боялся, что невзрачный и твердющий леденец Мурьяна не устроит, но, к счастью, этот обжора ел всё. Тоомас Линнупоэг получил свой портфель и через несколько минут был на остановке автобуса.

И хотя автобус пришел сразу, никакой аварии по пути не случилось, все-таки, когда Тоомас Линнупоэг добрался до школы, в здании уже царила подозрительная тишина. Для Тоомаса это было тяжким ударом: его прекрасный план — прийти в школу вовремя — был загублен.

Тем не менее Тоомас Линнупоэг сделал попытку спасти то, что еще можно было спасти. Поднялся по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки, пригладил рукой волосы и осторожно приоткрыл дверь класса. Как Тоомас Линнупоэг и надеялся, учительница стояла к нему спиной. Тоомас Линнупоэг на цыпочках вошёл в класс и хотел было незаметно проскользнуть к своей парте. Возможно, это и удалось бы, он сидел на первой парте возле самой стены. Но…

…класс дружно расхохотался.

Тоомас Линнупоэг в испуге остановился. Он не сразу понял, почему над ним смеются. И от этого смутился так, что все даже в ладоши захлопали.

— Ты, как видно, король опаздывающих, — сказала учительница эстонского языка, мило улыбаясь, — чего бы такие аплодисменты. И все-таки не мешало бы извиниться.

— Прошу меня извинить, — сказал Тоомас Линнупоэг, наклонив голову, и торопливо, бочком, стал подвигаться к своей парте.

Хотя учительница и улыбнулась Тоомасу Линнупоэгу, её не устроило столь короткое извинение, и она потребовала более подробных объяснений.

— Прошу извинить меня за опоздание, — удлинил Тоомас Линнупоэг фразу, и в классе раздался новый взрыв смеха.

«Что бы это значило?» — подумал Тоомас Линнупоэг и на всякий случай произнес еще раз: «Прошу извинить меня за опоздание». И сразу же понял причину смеха. Такое объяснение простительно первоклашке, но никак не ученику восьмого класса! Однако Тоомасу Линнупоэгу было ясно и то, что он не может сказать учительнице: «Прошу меня извинить, я опоздал из-за собаки». Тоомас Линнупоэг смешался окончательно и молча стал ждать разрешения сесть. Вскоре он получил его.

Тоомас Линнупоэг спокойно сидел на уроке эстонского языка, спокойно сидел на уроке географии, но на уроке английского языка ему надоело сидеть спокойно. У него появилась непреодолимая потребность что-то делать. Тоомас Линнупоэг, конечно, понимал, что деятельность должна быть незаметной, не очень-то хотелось в течение одного дня дважды засыпаться. Чтобы, так сказать, не попасть в переплет. Тоомас Линнупоэг тихонько выдрал из тетрадки лист, — если вообще возможно что-нибудь «тихонько выдрать», — и приступил к составлению инструкции «В помощь ученику на скучных уроках».