Том VIII
Шрифт:
{стр. 271}
И за своих духовных братий
Святую душу положил.
Перед толпою разъяренной
Он, в ожидании зверей,
Молился, кроткий и смиренный,
Не за себя, а за людей, —
За тех, для коих сумасбродством
Казалась вера во Христа,
Кто почитал одним юродством
Святое знаменье креста…
Был между нас другой Игнатий…
Он далеко теперь от нас:
Но сердце благодарных братии
К нему стремится в этот час.
И он злословия цепями
Когда-то весь опутан был;
И на него неслись зверями
Пособники враждебных сил.
Но, встретив их душою твердой,
Он шагу им не уступил,
И
Своим смирением победил.
На берег Финского залива,
На разоренные места,
Принес всемирное он диво —
Сиянье Божьего креста.
И в неустанной с миром битве
Обитель спешно воздвигал,
И, отдыхая лишь в молитве,
Мирских отличий не искал.
И процвела сия пустыня,
И зеленеет яко крин,
И будет в век она, как ныне,
Хранима Господом Самим.
Он Сам, в Своем благоволеньи,
Воздвиг потребного к тому,
И возвеличил во смиреньи,
И крепость духа дал ему.
{стр. 272}
Он Сам его благословляет
И ограждает от всего;
От нас же только Он желает
Одной молитвы за него.
Да вознесется ж голос братии
В сей благознаменитый час;
И да хранит святой Игнатий
Сего Игнатия для нас!.. [191]
Тяжелой утратой для обоих учеников Святителя стала его кончина 30 апреля 1867 г. Игумен Антоний получил сообщение об этом от матери Марии 1 мая в день памяти Святого пророка Иеремии. В ответном письме игумен Антоний с поэтической метафоричностью находит общие черты в жертвенной жизни пророка и своего учителя:
«Горестное известие Ваше я сегодня получил и благодарю за дружеское Ваше внимание. Я отслужил уже соборную панихиду по незабвенном нашем Отце и Учителе, Высокопреосвященнейшем Игнатии. <…>
Новопреставленный, Новый Иеремия, плакал всю жизнь о бедственных временах наших, о потемнении камыков святыни, о монашестве прилепленном к оставленному миру. Девственный и чистый, он из смирения обвязывался как чресленником (Иеремии, Гл. 13) нашими грехами и многих извел из пропастей из глубины погибели… <…>
Преподобная Матерь Мария поклонитесь за меня неоднократно стопам почившего.
м<ногогрешный> И<гумен> А<нтоний>» [192].
Матери Марии предстояло пережить уход еще двух своих наставников и старших товарищей — монахини Августы и игумена Антония. Предчувствуя приближение расставания с ними мать Мария писала в стихотворении «Семячко»:
Увы мне, убогой Марии!
Сама я трясусь, как былинка,
Под бурей воздушной стихии!
{стр. 273}
У каждого зелья — тычинка;
А вы-то, мои две опоры,
Раненько становитесь хворы,
Расслаблены, больны и хилы!
Страданье сковало вам силы,
И дух от скорбей изнемогший,
На нужды мои не внимает:
Мой тоненький стебель, иссохший,
Несносный червяк обнимает… [193]
С 1863 по 1871 г. монахиня Мария занималась педагогической деятельностью, о чем подробно пишет в «Автобиографии». В 1873 г. из-за ухудшившегося состояния здоровья она вынуждена уйти на покой. Духовная писательница возвращается в Старо-Ладожский Успенский монастырь и остается в нем до последних дней своей земной жизни. Здесь она, как напишет позже в «Автобиографии», «свободнее стала заниматься духовною литературой». В 1877 г. мать Мария издает поэму в драматической форме на библейский сюжет — «Юдифь». Идея создания произведения в стиле плачей библейских пророков обсуждалась ею еще в переписке с игуменом Антонием.
В 1877–1778 гг. в журнале «Вестник народной
До конца жизни писательница выступала в печати как под мирским именем — «Елизавета Шахова», прочно закрепившимся за ее стихотворными сочинениями, так и под монашеским — «монахиня Мария», которым подписывала преимущественно публикации на духовные темы. Немало публикации матери Марии выходило в свет под криптонимами и псевдонимами. В 1896 г. монахиня Мария приняла схимнический постриг со своим первым именем Елизавета. Скончалась схимница 5 июля 1899 г. и была погребена в Старо-Ладожском успенском монастыре.
Творчество Елизаветы Никитичны Шаховой, монахини Марии, почти неизвестно современному читателю. Лишь некото{стр. 274}рые стихотворения можно встретить в антологиях, например, «Царица муз: Русские поэтессы ХІХ — начала XX вв.» (М., 1989) или единичных журнальных публикациях; так, несколько ее стихотворений опубликованы в «Журнале Московской патриархии» (1995, № 12).
* * *
Имеется немало косвенных свидетельств тому, что между святителем Игнатием и Елизаветой Шаховой существовала многолетняя переписка В «Автобиографии» поэтесса писала о том, что сразу после их знакомства в Бородинском монастыре, Архимандрит «условился о переписке с ним, вполне искренней и свободной». В письмах 1847–1848 гг. к наместнику Сергиевой пустыни он упоминает о своих посланиях в Бородинский монастырь, а о продолжении переписки в последующие годы говорит, например, получение Е. Н. Шаховой и монахиней Августой «письменного» благословения архимандрита. В переписке с игуменом Антонием Бочковым 1860–1867 гг. святитель Игнатий неоднократно ссылается на параллельную переписку с Елизаветой Шаховой, которая в эти годы становится мантийной монахиней Марией.
Тем не менее, среди опубликованных писем Святителя к мирянам и монашествующим с указанием адресата, посланий к поэтессе мы не находим, равно как и ее ответов. Но с большой степенью вероятности можно говорить о том, что одно из писем Святителя, без адресата и даты, было адресовано Е. Шаховой.
Впервые письмо это напечатано в фундаментальном биографическом исследовании Л. А. Соколова «Епископ Игнатий Брянчанинов: Его жизнь, личность и морально-аскетические воззрения» [194], в комплексе писем Святителя к переводчице и духовной писательнице С. И. Снессоревой под № 58, где оно неизменно помещалось при всех последующих переизданиях эпистолярного наследия святителя. Автограф письма нам неизвестен, поэтому в настоящем издании текст его воспроизводится по первой публикации.
Благодарю Вас за прекрасные стихи [195]: не говоря уже о наружной отделке, которая до мелочности изящна, в них много силы и {стр. 275} много логики, — того и другого больше, нежели в стихах Майкова [196]. Мне понравились два стихотворения воспитанника дворянского полка Василия Пето [197]: «Молитва» и «Песня», напечатанные в «Инвалиде» [198]. Видно дитя, виден подражатель Лермонтова, но виден вместе и истинный талант, видна необыкновенная глубина чувств, … какой… какой… [199] нет ни в ком из современных поэтов. — Если вы так добры, что принимаете на себя взять заказанную для меня аптечку, то исполните это. Возьмите к ней руководство, если имеется какое особенное.