Чтение онлайн

— Мне кажется, вы сошли с ума! — Ее глаза потемнели от гнева. — Вы что, ничего не поняли? Я сказала правду и не проводила остаток ночи с Дионом.

— С кем же тогда?

— Я совсем сбит с толку всеми этими уходами и приходами минувшей ночью, — злобно хихикнул Элдридж. — Только не говорите нам, Ленора, что вы были с Деборой или с Китти. Я никогда не сомневался, что они предпочитают иметь дело с мужчинами.

— У вас извращенный ум, Флавиан, — с горечью сказала Ленора. — А где я была — это мое личное дело!

— Нет, не личное дело, если кто-то убил Стефани именно

прошлой ночью, — прорычал я.

— Если лейтенант Шелл спросит меня, может быть, я отвечу ему. Но больше никому, и вам — в последнюю очередь, Дэнни! — Она быстро заморгала, борясь со слезами. — А знаете что? — Ее голос сорвался. — Вы — самый большой негодяй, которого я встречала в жизни.

Она соскользнула с высокого стула и почти выбежала из комнаты. Я успел налить себе еще одну порцию выпивки, когда Элдридж толкнул ко мне свой стакан по гладкой поверхности стойки бара преувеличенно широким жестом.

— Налейте-ка и мне, бармен! — велел он, весело фыркнув. — Хочу выпить за величайшего из всех детективов!

Я толкнул стакан обратно к нему.

— Вы же сами сказали, что это — демократичный бар.

— Могли бы по крайней мере передать мне бутылку.

— О’кей, а что вы пьете?

— Да все равно, — раздраженно сказал он. — Любую бутылку, которая ближе всех. Я вообще не пью, мистер Бойд, но сейчас мне хочется напиться.

— Отлично понимаю ваше состояние, — посочувствовал я. — Фрэйдел третирует вас как хочет, несмотря на всю ту работу, которую вы делаете для новой коллекции.

Я налил добрых пару унций хлебной водки в его стакан, бросил несколько кубиков льда и поставил выпивку перед ним.

— Это и есть то, о чем вы говорили, — неблагодарность!

— Как приятно встретить человека, который тебя понимает, — сказал он слезливым хмельным голосом. — Я душу вложил в эту коллекцию, а кто получит славу? Конечно Дион! И после этого он третирует меня, словно какого-то раба! Вы знаете, что он ударил меня?

— Присутствовал при этом. — Я печально кивнул. — Это несправедливо, Флавиан. Вы работаете день и ночь, Стефани помогала вам. А чем Дион занимался в это время?

— Вы же знаете, она все это делала не для меня. — Его глаза на раскрасневшемся лице блестели, словно промытые круглые камешки. — Это все для Диона.

Я дождался, пока он сделает большой глоток свеженалитой водки, и спросил как бы невзначай:

— А что случилось с Дионом? Он больше не способен выдвигать новые идеи?

— Кто его знает, мистер Бойд! Похоже, пару месяцев назад Дион потерял к делу всякий интерес и… — Тут он внезапно выпрямился на высоком стуле бара, тупо смотрел на меня несколько секунд, а потом вскрикнул, ударил себя ладонью по рту и глуповато хихикнул: — Когда я вот так напьюсь, сам не знаю, что говорю. Не обращайте внимания на то, что я здесь наболтал, мистер Бойд. А правда состоит в том, что Стефани помогала мне в моей постоянной работе, как ассистенту Диона. Я подбирал подходящие материалы, ткани и все такое. А он занимался дизайном всей коллекции. И она великолепна!

— А где вы держали дубликат ключа от кладовой? — мягко поинтересовался я.

Он бросил на

меня невидящий взгляд и стал неловко сползать с высокого стула, хватаясь за край стойки бара, чтобы удержать равновесие.

— Вот всегда так, подводит последний стакан, — хрипло сказал он. — Извините меня, мистер Бойд. Думаю, мне надо пойти лечь, прежде чем станет совсем плохо. Никогда нельзя садиться в лодку в такую плохую погоду, как эта.

Он нетвердой походкой пошел к двери, словно плохой актер, играющий пьяного.

В дверях он чуть не столкнулся с моделью-блондинкой, которой пришлось быстро отступить в сторону. Она с интересом наблюдала, как он проковылял мимо.

— Вот это да! — Китти приветливо улыбнулась мне и прошла в бар. — Что это с нашим маленьким Флавианом? — Улыбка сошла с ее лица. — Может быть, его терзают угрызения совести после убийства бедной Стефани?

Она была все в том же коротком черном платье с белой вставкой спереди, которая выгодно подчеркивала ее грудь, выпуклую, как у зобатого голубя. По-детски голубые глаза смотрели вполне невинно, но я уже знал, что она настолько же искренна, как была искренна Лукреция Борджиа.

— Я так рада, что нашла вас, Дэнни, — промурлыкала она. — Где это вы пропадали весь вечер?

— Да здесь, — ответил я.

— После того как вы ушли из моей комнаты, мы с Деборой решили, что будем сегодня ночью в безопасности, ибо вы не спустите глаз с Флавиана, чтобы раздобыть доказательства и засадить его за решетку.

— В самом деле? — спросил я, и от внезапной догадки у меня появилась острая боль в животе.

— Но теперь я не чувствую себя такой уж храброй. — Она боязливо выпятила нижнюю губу. — Я знаю, что Дебора безмятежно отправится в постель, но я не такая бесчувственная, как она. — Китти понизила голос до шепота. — Дэнни! У меня блестящая идея! Почему бы вам не провести ночь в моей комнате? Тогда мне нечего будет бояться. — Она попыталась прикинуться застенчивой девочкой. — И вы получите свою награду!

— Я… ух… — Я запнулся и умолк.

— Вам не надо благодарить меня, глупенький мальчик! — Она снова сладко и многозначительно улыбнулась, хотя в этой улыбке сквозила жестокость. — Самое подходящее время — полночь. Дебора в это время будет уже крепко спать.

Я не отрывая глаз смотрел на ритмичные движения аппетитной попки Китти, которая одновременно покачивалась и подрагивала, пока девушка не дошла до двери. У порога она обернулась и одарила меня лучезарной улыбкой.

— Но не опаздывайте, Дэнни! — И Китти погрозила мне пальчиком. — Или я…

— Знаю, — мрачно сказал я. — Тогда вы отправитесь разыскивать меня.

Когда она ушла, я опустошил свой бокал и начал подумывать, не приготовить ли следующий, но сообразил, что мне предстоит трудная ночь и хорошо бы остаться трезвым. У меня был выбор — скакать всю ночь из постели Китти в постель Деборы и обратно, как это делал тупоголовый герой одной второсортной европейской комедии, или заняться любовью с обеими сразу. Что за чертовщина, угрюмо подумал я, когда сексуальная фантазия становится реальностью, она почему-то всегда превращается в кошмар.