Том 3. Лица
Шрифт:
2-й Спортсмен. Простите, вы ошибаетесь.
М-с Дьюли. Нет, нет! Еще пятнадцать минут! Вы, вы не смеете!
Вик. Дьюли. Дорогая, не волнуйтесь. Я же говорил, что вам надо было остаться дома. Вы не совсем здоровы.
М-с Дьюли замолкает, стоит как неживая. Голубая и Розовая перешептываются. Вбегают беловоротничковые мальчишки-газетчики.
Газетчики. «Джесмондская Звезда»! Экстренный выпуск! Помилование
Публика кидается, расхватывают газеты.
Голоса. Как? – Помиловали? – Что, что? – Читайте! Эй, вы, на фонаре, читайте вслух! – Тише!
Человек на фонарном столбе (читает). «Как известно нашим читателям, местное общество чрезвычайно заинтересовано исходом ходатайства о помиловании, поданного матерью осужденного убийцы адвоката О'Келли. Мы с своей стороны полагали бы, что, принимая во внимание заслуги покойного сэра Гаральда, отца осужденного…»
Первый голос(хрипло). Долой сэров!
Второй голос. Небось этого солдата в прошлом году живо вздернули!
Голоса. Долой сэров! – Тише! – А, вы за убийцу? А убивать связанного – это, по-вашему… – Тише! Дайте дочитать. (Затихают.)
Человек на фонарном столбе. «Мы можем сообщить, что, по непроверенным еще слухам, сегодня утром из Букингэма получено помилование».
Третий голос. Долой сэров!
Человек на фонарном столбе (размахивая газетой). Долой «Джесмондскую Звезду»!
Голоса. Долой «Звезду»! – Идем бить окна в газете! – Долой сэров!
Бобби. Джентльмены, джентльмены, порядок! Эй вы, на фонаре – вниз!
Человек слезает с фонаря. Толпа возбужденно шевелится, переливается. Смутный, слитный говор.
М-с Дьюли. Я же говорила! Я же знала! Дайте, дайте, я сама!
Мак-Интош(дает ей газету). Дорогая м-с Дьюли, к сожалению, это пока еще только слух, и вы же понимаете, что газета, так сказать, существо женского рода и, подобно Еве…
М-с Дьюли. Нет! Нет, я знаю! Я знаю!
Толпа вдруг затихла, раздвигается и по живой улице, в совершенной тишине, к воротам тюрьмы проходит Мастер.
Розовая Леди(прижимаясь). Это он? Это он и есть?
Джентльмен. Да, дорогая, это он. Розовая Леди. Но зачем же, если…
М-с Дьюли, как автомат, делает два-три шага по направлению к Мастеру. Остановилась.
1-й Спортсмен(вынимая часы). Сколько на ваших?
2-й Спортсмен(вынимая часы). Без одной минуты десять.
1-й Спортсмен. Совершенно правильно. Сейчас все будет ясно.
М-с Дьюли(растерянно). Это он, да? Но как же, ведь помиловали, ведь вот же, ведь вот же (в руках у нее газета)…вы же видели, все видели! Быть может, он не знает? Ради Бога!
Вик. Дьюли(пожимая плечами). Дорогая, ведь вы же сами читали: это только слух.
М-с Дьюли(хватает его за руки – выше локтя; в лицо ему, пронзительно). Вы, вы хотите сказать, что…
Вик. Дьюли(снимая ее руки). На вас сссмот-рят. Я ничего не хочу сссказать. Вы не умеете владеть сссобой!
1-й Спортсмен(не отрывая глаз от часов). Уже десять.
2-й Спортсмен(тоже с часами). Совершенно правильно.
Голоса в толпе. Десять! – Господа, десять, тише! – Долой сэ… – Тише! – Простите, вы меня совсем раздавили! – Десять. Сейчас… – Да тише вы!
Несколько секунд совершенная тишина. Оркестр Армии Спасения держит наготове трубы.
Мак-Интош(в восторге). Замечательно! Какой момент! Если взять метафору из быта четвероногих…
Вик. Дьюли. М-р Мак-Интош!
Мак-Интош замолкает. Тишина.
1-й Спортсмен. Две минуты одиннадцатого.
2-й Спортсмен. Совершенно правильно. Очевидно, то, что было в газете, как слух…
М-с Дьюли(задыхаясь от радости). О, я говорила, говорила, я знала! Дьюли, вы-вы-вы понимаете? Дьюли, вы понимаете?
Вик. Дьюли. Я не понимаю вас. Вы сегодня…
М-с Дьюли. О, я сегодня… я так, я так сегодня… (Блаженно улыбается, пенсне падает на землю)
Мак-Интош(подымает). Какое несчастье! Оба стекла, так сказать…
М-с Дьюли(восторженно). Оба? Да?