Толя-Трилли
Шрифт:
— Так, — ответил я. — И её быть не должно.
— Вот как, — проговорил Георгий Борисович в раздумье. — А отряд на нарушителей дисциплины влиял?
— Отряд тоже виноват, — сказал я.
— Ах, «тоже»? — Георгий Борисович покачал головой. — Понятно… Ну, а ты что? — вдруг обратился он к Усачёву.
— А я хуже Волошина, — сейчас же отозвался Усачёв, как велел ему Жорка.
— Возможно, — спокойно согласился Георгий Борисович. — И что же?
— Я хуже Волошина, — повторил Усачёв и от себя добавил: — Если его исключите, то мне
— Ясно, — сказал Георгий Борисович. — А с чего ты взял, что сам в лагере остаёшься? — Он пристально посмотрел на Усачёва.
— Я?.. А разве… — Усачёв растерялся. — Не знаю, с чего… Только Волошина не надо…
— Его мы и не собираемся исключать, — твёрдо проговорил Георгий Борисович.
От радости я вскочил со стула и чуть не заплясал.
— Вот здорово! — вырвалось у Усачёва.
Георгий Борисович поглядел на его очень довольное лицо и тоже сказал: «Здорово!» — не знаю, насчёт чего.
— А с Усачёвым как будет, Георгий Борисович? — спросил я.
Начальник лагеря повернулся к Усачёву:
— Я сказал твоему отцу… — Георгий Борисович помедлил немного, — что, наверно, ему придётся тебя отсюда забрать. Но, прежде чем решить окончательно, я хотел с тобой потолковать.
Усачёв опустил голову.
— Немного мы уже поговорили, — продолжал Георгий Борисович, — а теперь вот что: сам ты чего больше хотел бы, вернуться домой или остаться здесь?
Усачёв покраснел и пробормотал:
— Не знаю…
Я уверен, что он хотел остаться, но из-за самолюбия ответил так.
— Не знаешь сам? Та-ак, — протянул Георгий Борисович. — А тяжёлая с вами работка, не находишь? — обратился он ко мне.
— Конечно, — сказал я вежливо.
— Значит, сочувствуешь?.. Ну, позови ко мне Волошина.
Я бросился было за Мишей, но вдруг сообразил, что в разговоре нечаянно выдал лётчиков.
— Георгий Борисович, обещайте мне одну вещь, — попросил я.
— Какую?
— Что лётчикам ничего не будет.
— Так ты их тоже оберегаешь?
— Нет, — признался я, — их Волошин…
— Ну, позови его, — приказал Георгий Борисович.
— А лётчики…
— Марш за Волошиным!.. Будут спать спокойно…
Усачёв остался с начальником, а я пулей вылетел из кабинета и понёсся за Мишей. К счастью, он был рядом.
Миша, Усачёв и Ирина пробыли в кабинете Георгия Борисовича с полчаса. Мы ждали их у конторы. Наконец, они появились. Миша прежде всего сообщил:
— Ребята, у нас скоро поход настоящий будет!
— А ещё раньше выговор, — добавила Ирина.
— Ага, — сказал Усачёв, — нам с Мишей строгий, а отряду — обыкновенный…
— Володька, Усач, идея есть! — Миша отвёл нас в сторону. — Давайте к костру…
Он не договорил. Заиграл горнист, и мы побежали на линейку получать выговор.
МОРСКОЙ
В час послеобеденного отдыха вожатые лагеря собрались в кабинете начальника для необычного и очень секретного совещания. Старший вожатый Коркин должен был познакомить их с планом завтрашней военной игры пионеров.
— Все ли здесь? — спросил Коркин, занимая место во главе длинного стола, покрытого красной, спадавшей до пола материей.
— Все, — ответила вожатая Марина, — кому положено.
— У стен нет ушей?.. — деловито поинтересовался Коркин.
— В соседних комнатах никого, — сказала Марина. — И они заперты.
Коркин сделал паузу.
— Итак, — сказал он, — прежде всего: ребята делятся на «синих» и «жёлтых»…
И началось совещание, о котором ни «синие», ни «жёлтые» так никогда и не узнали.
Доклад Коркина затягивался. Пока старший вожатый говорил о том, что «синие» наденут синие безрукавки, а «жёлтые» — жёлтые, да о том, что «синие» будут в обороне, а «жёлтые» — в наступлении, всё шло гладко. Но, когда он перешёл к плану игры, его начали перебивать.
— Ход событий предлагаю следующий. — Коркин разложил на столе карту. — Рано утром «жёлтые» во главе с Аркашей Голубовым уйдут к подножию горы, откуда через несколько часов начнут наступление. В качестве наблюдателя с ними буду я…
— Просто непонятно! — вмешалась Марина. — Это что, для шутки? Аркашик Голубов — во главе! Ты видел хоть раз, чтоб он у ребят в каком-нибудь деле был главой?
— Я объясню потом, а сейчас буду продолжать, — сказал Коркин, но, секунду помолчав, всё-таки добавил: — Голубов — дисциплинированный пионер.
— Ещё бы! Ему очень легко быть дисциплинированным, потому что он паинька! — выкрикнула Марина.
Коркин не обратил внимания на эти слова.
— Что касается «синих», — продолжал он, — то они займут оборону в кустарнике, на возвышенности, у дороги, ведущей к детской технической станции. Командиром «синих» назначим Геру Ивашова, а…
— Вот это правильно! — опять подала голос Марина. — Что верно, то верно.
— …а наблюдателем штаба игры у них будешь ты, Марина, — закончил Коркин. — Подхожу к главному, — снова заговорил он. — Цель игры для «жёлтых»— захват детской технической станции. Цель «синих» — удержать станцию в своих руках. Через четыре часа после начала игры «жёлтые», проведя разведку, начнут наступление по дороге к станции. «Синие», понятно, приготовятся к отпору. Однако исход игры решится не здесь, а в другом месте… — Коркин сделал паузу и подошёл к распахнутому окну, из которого было видно море.