Чтение онлайн

– Убийство - это препятствие для осуществления священства, засранец.

– Я никого не убивал! Это было убийство в целях самозащиты! Так было сказано но Втором Ватиканском Соборе.

В следующую секунду бедра у Александера содрогнулись. Возникло полузабытое ощущение. Будто что-то рвалось наружу...

– Подрочи ему сейчас.

Кулак разжимался и сжимался у него внутри. Другая рука схватила скользкий от слюны ствол и принялась дрочить. Когда Александер открыл рот, чтобы застонать, в него полетели горячие струи семени.

–

Невероятно! Мы только что заставили священника кончить в его собственный рот!

– Интересно, знаком ли он вообще с экзистенциальным символизмом этого? Знает ли он, что это значит?

– Он слишком глуп. Слишком зациклен на той белобрысой кокаинистке.

Александер выплюнул сперму в знак протеста.

– Я не зациклен на...

– Заткнись, засранец. А потом...

Шлеп!

Александер вскрикнул, когда кулак резко выскочил у него из ануса.

– Может, нам испражниться ему в рот?

– Не, нет времени. Господи, у нас очень мало времени.

– Ты права.

– Но мне нужно отлить. А ему нравится, когда на него писают.

– Давай!

Александер замотал головой взад-вперед в приступе ярости. Одна из монахинь подняла подол своей рясы, обнажив уже знакомый куст лобковых волос. А затем полился янтарный каскад, падая по дуге священнику прямо в рот.

Александер поперхнулся, лицо ему заливала теплая жидкость. Она жгла ему глаза. Я утону в монашкиной моче...

Струя двигалась, проникая ему в ноздри. Он чувствовал своими пазухами горячий поток, будто тот искал его мозг.

– Да, Сартру это понравилось бы!

Когда каскад утих, другая монахиня захихикала, как ведьма, вытерла испачканную руку об его лицо - студенистую смесь из "Нокземы" и его экскрементов.

– Мы - призраки, святой отец. Знаешь это?

– Уже догадался, - выдохнул Александер.

– Думаешь, если ты верующий, то отправишься на небеса?

– Да! Я знаю, что так будет!

– Перестань быть эгоистом, убийца. Мы тоже были верующими, и посмотри, где мы сейчас.

Александер все понял.

Фигуры начали растворяться. Александер чувствовал, как горячая моча капает через носовой канал ему на язык.

– Берегись Толстолоба, - сказала одна из монахинь.

Голоса стали затихать, как звук далекого прибоя.

Жуткий свет кошмара померк.

– Не ходи в подвал, святой отец...

2

– Дикки! Тащи ленточный ключ!

Дикки сидел в кустах на корточках, со спущенными штанами, его округлые ягодицы торчали, словно две луны.
– Ой, Боллз, секундочку, я какаю!

– Ну, так поторопись!
– Крикнул ему Боллз.
– И еще тот моток веревки, тяжелый который.

Что бы Тритт Боллз Коннер ни планировал делать, Дикки знал, что в этом не будет ничего хорошего. Подкравшись к пансиону, они вырубили здоровяка

самодельным домкратом Боллза, бросили его на заднее сиденье машины, и приехали сюда, на утес с другой стороны от Колз-поинт. Под ними, на расстоянии ста футов шумела река Бун-ривер.

– И тащи свою подтирочную тряпку тоже, Дикки!

– Ооо, - простонал Дикки. Нахмурившись, он вытер зад старой масляной тряпкой, затем натянул джинсы. Вернувшись к лощине, он посетовал: - Боллз, на хрена тебе моя подтирочная тряпка?

Боллз сверкнул в лунном свете ухмылкой и указал вниз.

– Сделать кляп этому голодранцу.

– Ооо...

– Просто сделай это! И тащи все остальное, что я сказал.

Они раздели здоровяка догола и связали по рукам и ногам. Он только начал приходить в себя, когда Дикки, с выражением некоторого отвращения на лице, засунул подтирочную тряпку парню в рот и привязал куском бечевки. Затем он вернулся к "Эл Камино" за веревкой и ленточным ключом. И зачем Боллзу ленточный ключ?– гадал он. Бог его знает! Но роясь в ящике с инструментами, он услышал, как Боллз уже взялся за парня. Раздался очень странный приглушенный звук, когда бедолага принялся кричать сквозь кляп из подтирочной тряпки.

– Ооооо-дааа!
– радостно воскликнул Боллз.
– Дикки? Тащи еще секатор.

Дикки закатил глаза. Боллз в очередной раз сходит с ума,– догадался он. И отговаривать его было бесполезно. Дикки нашел ленточный ключ и секатор, который хранил в ящике на тот случай, если им потребуется резать металлические ленты на поддоны для самогона. Еще он нашел веревку, длиной футов пятьдесят.

Когда Дикки вернулся, связанный по рукам и ногам парень яростно метался в грязи. - Что ты делаешь, Боллз?

– Вырезал ему "зенки" моим ножиком. Гляди-ка!

Дикки поморщился. С земли на него смотрели два окровавленных глазных яблока. Ощущение было странное.

– Привет, голодранец!
– воскликнул Боллз, помахав глазным яблокам. Он был натуральным комиком. Затем он раздавил глаза ботинком. Те с хрустом лопнули.

Боллз взял парня за волосы и встряхнул ему голову.

– Я только что наступил на твое глазные яблоки, голодранец! Тебе понравилось?
– В лунном свете Дикки смутно видел лицо парня, с кляпом во рту и двумя дырами вместо глаз. Затем Боллз схватил секатор и...

Чик! Чик! Чик!

... принялся отрезать парню пальцы на руках и ногах. При каждом щелчке секаторов парень дергался своим связанным телом.

Чик! Чик! Чик!

– Божечки, а это весело!

Еще несколько щелчков, и все пальцы были отрезаны. Дикки видел их лежащими на земле. Хотя крови было не много, из-за того что Боллз туго перевязал парню запястья и лодыжки.

– Гляди-ка! Этот здоровый голодранец отрубился.