Чтение онлайн

Еще одно печальное осознание, и очередное доказательство того, что этот город болен. Довольно большое количество магазинов на центральной улице было заперто, на витринах висели таблички с надписью "АРЕНДА". По крайней мере, фермерский рынок Ходжа держался на плаву, а также закусочная Чака, внутри которой виднелось несколько посетителей.

– Поверни здесь, - сказала Чэрити, показывая направо. Машина с урчанием миновала поворот, и двинулась мимо очередного ряда закрытых лавок. Затем Чэрити, уставившись куда-то в сторону, пробормотала:

– О, нет. Не верю. Даже школа закрыта.

Джеррика

затормозила, глядя на обветшалое кирпичное здание с разбитыми окнами и запертыми на цепь дверями.

– Ты туда ходила?

– Ага. Клинтвудская начальная. Я только пошла в третий класс, когда власти штата забрали меня.

– Тогда в какую школу сейчас ходят местные дети?

Чэрити слегка пожала плечами.

– Не знаю. Думаю, их возят на автобусе в Филберт или Тайлерсвилль.

Джеррика медленно покатила дальше.

– Эта маленькая поездка в город тебя, наверное, только удручает. Большинство магазинов закрыто, школа на замке. Весь город будто вымер.
– Но затем Джеррика посмотрела через открытый верх.
– Погоди-ка... Там что-то есть. Что там за здания?

В конце улицы фасадом друг к другу стояло несколько трехэтажных зданий, таких же серых и обветшалых, как и все остальные, но в их окнах горел свет и виднелись сгорбленные фигуры.

– Швейные цеха, - сразу же узнала Чэрити.
– Кроме самогоноварения, здесь это единственный стабильный заработок.

– Швейные цеха?
– удивленно спросила Джеррика.
– Не понимаю.

– Они появились после того, как закрылись шахты, - пояснила Чэрити. Изготовители одежды из других штатов ждут, когда контора разорится, затем арендуют ее за бесценок. А шить нанимают местных женщин.

– Почему им просто не открыть фабрику у себя в штате, и не нанять своих местных жителей?

– Потому что тогда им придется платить гораздо больше. Зачем нанимать резидентов штата шить за семь-восемь долларов в час, когда можно возить ткань сюда и заставлять местных женщин делать это же за минимальную плату? Когда люди не работают по пять лет, они будут пахать за любые деньги. Думаю, никто не откажется.

– Хочешь сказать, это предприятия с потогонной системой?

– Ага. С круглосуточным режимом работы. И никому не разрешается работать больше тридцати одного часа в неделю.

Джеррика посмотрела на нее.

– Почему это?

– Потому что иначе это будет считаться полным рабочим днем. Тогда головной компании придется платить страховку по безработице и более высокие выплаты в страховой фонд штата.

– Господи. Корпоративная Америка. Кучка засранцев.

– Они будут искать любую лазейку, чтобы сэкономить денег и эксплуатировать рабочих.

Сумерки опускались в голодную дыру, которой являлся Люнтвилль. Джеррика включила фары, повернула пару раз налево, и проехала еще один квартал, где располагалось еще несколько швейных цехов, вперемежку с разрушенными зданиями. Но затем из темноты появилась светящаяся вывеска: "АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА ДОННЫ". Даже в такой поздний час она, очевидно, была открыта, ибо именно в этот момент в дверь вошел человек. По дороге в их сторону двигалось еще несколько теней.

– Это, наверное, самое нелепое, что когда-либо видела, -

сказала Джеррика.
– Почти уже девять вечера. Кто ходит покупать антиквариат в такой час? И кто вообще захочет открывать антикварную лавку в таком месте?

Чэрити удивленно подняла брови.

– Ну, потому что это не совсем антикварная лавка. Это просто такое прикрытие.

– Прикрытие? Для чего?

– "Антикварная лавка Донны" - на самом деле местный бордель.

– Ты шутишь? Настоящий старомодный бордель? Публичный дом?

– Боюсь, это так. В Люнтвилле нет отделения полиции, и поскольку округ Рассел не отмечен на карте, там тоже нет полицейского подразделения. Единственные правоохранители здесь - это полиция штата и небольшое управление шерифа, а их слишком мало для такой территории. Поэтому они, так сказать, закрывают на все глаза, пока ситуация не выходит из-под контроля.

– Невероятно, - удивленно произнесла Джеррика.

– Где-то здесь еще есть бар, по крайней мере, раньше был, - вспомнила Чэрити.
– По-моему, он назывался "Перекресток", как раз за углом.

– О, класс, - прокомментировала Джеррика, поворачивая.
– Надеюсь, он все еще там, потому что я определенно не прочь выпить.

– Ты серьезно?
– начала было Чэрити.
– Нам нельзя в "Перекресток"!

– Почему это?

– Ну... знаешь, из-за мужчин.

Джеррика ухмыльнулась.

– Что, бары только для мужчин?

– Нет, но... я не назвала бы его... современным. Это довольно вульгарное место.

– Другими словами, деревенская забегаловка?

– Да! С мишенями для дартса и бильярдными столами.

– Оооо, для меня звучит как плохая новость.

– Если мы пойдем туда, понимаешь, они будут на нас пялиться. Попытаются "склеить" нас. Правда, Джеррика, нам нельзя туда.

Но Джеррика не слушала.

– Да!
– радостно воскликнула она.

Вверху голубым неоном светилась вывеска: "ПЕРЕКРЕСТОК" Длинная, приземистая таверна с аляповатыми мигающими огнями.

– Он все еще здесь, - обрадовалась Джеррика. Красная "Миата" прошмыгнула на парковку. В воздухе грохотала музыка, становясь то громче, то тише, по мере открывания и закрывания двери. Изнутри доносились крики и улюлюканье. Гравийная парковка была наполовину занята, в основном грузовиками и мятыми колымагами, а также несколькими неухоженными мотоциклами.

Джессика припарковала машину. Чэрити изо всех сил старалась не роптать.

– Давай-же, - настойчиво произнесла Джеррика.
– Мы заходим.

««—»»

Из щелей в деревянном полу клубами поднималась пыль, когда они шли через проход, украшенный аляповатыми, мигающими огнями. Чэрити следовала неохотно, но Джеррика чувствовала себя будто наэлектризованной. Да, это был бар "из реальной жизни". Натуральная помойка. Джеррика, конечно же, была знакома с барами, но чтобы с таким? Его убогость была настолько натуральной - дешевые столы и обшарпанные кабинки, мишени для дартса и пинбольные автоматы, что это восхищало ее. Она хотела реальности для своей статьи. И вот она. Бар для работяг в глубине Аппалачей.