Чтение онлайн

В течение следующих трех недель я ни разу не услышала упоминания фамилии Свифт. В течение трех недель мне никто не говорил вести себя осторожно из-за риска разрушить свое будущее. Корнелл стал моей передышкой от всех ожиданий, — или их частью — которыми были отмечены все мои школьные годы. Здесь я не чувствовала себя одинокой. Казалось, все вокруг освободились от стереотипов, преследующих их в школе. Стало неважно, какими прозвищами они были наделены: ботаник, урод, «пай-девочка» или еще что-нибудь

в этом роде. Я даже заметила, как пару раз Кристина ходила на занятия без макияжа. Кстати, она научила и меня делать «смоки-айс» и правильно пользоваться карандашом для губ.

И в течение этих трех недель рядом был Дилан. Когда он объяснил мне свою идею, я тут же ухватилась за возможность стать его партнером. Он решил расширить мой эксперимент с водорослями, чтобы изучить возможный потенциал определенных их видов в качестве средства от загрязнения водной среды. Он называл это «двойной защитой».

— Мы могли бы создать нечто вроде биологического топлива.

Ну ладно, буду честна: я бы в любом случае ухватилась за такую возможность.

Работа доставляла удовольствие, увлекала и бросала вызов. Дилан оказался дотошным партнером, возможно, даже больше меня, отдаваясь работе. От него часто, бывало и в три утра, приходили электронные письма, содержащие подробную информацию о новых направлениях исследований.

«Твой сосед по комнате, должно быть, ненавидит тебя», — написала я ему в ответ, прочитав его сообщение по электронной почте в 7 утра.

Ответ пришел незамедлительно. Впрочем, как и всегда.

«Мой сосед по комнате провалил промежуточные экзамены. Парень изучает информатику, но слишком много уделяет времени играм и мало программированию. Что думаешь о статье, которую я тебе переслал?».

Я: «Не читала. Некоторым из нас все-таки необходим сон».

Он: «Дилетантка».

В этом весь Дилан: огромные объемы изнурительной работы, приправленные обильными шутками. Поведение, которое при встрече я приняла за явный флирт, по всей видимости, для моего партнера было в порядке вещей. Каждое его высказывание отдавало сарказмом, а любой разговор заканчивался очередной остротой. Если он когда-либо и был заинтересован во мне не просто в качестве партнера по проекту, то сейчас не подавал никаких признаков. Он был дружелюбным, добрым, щедрым и профессиональным. Большую часть времени мы тратили на разговоры о цветение водорослей и фитохимических соединениях. Иногда мы говорили о еде: Дилан был очень разочарован меню в столовой колледжа («Я ожидал большего от общежития тренировочного лагеря»), а порой он рассказывал и о своей семье.

У него огромная семья, состоящая из назойливых кузенов, сестер-черлидерш и теток — преподавателей университета, которые, судя по всему, развернули целую кампанию, чтобы организовать ему свидание на выпускной вечер.

— Самый конфузный опыт в моей жизни.

— Ну, — я ткнула его пальцем, — ей удалось добиться тебя?

— Да. — Парень загадочно улыбнулся. — Она была весьма сексуальна.

Оставшуюся часть вечера я потратила на изучение образцов под микроскопом, при этом задаваясь вопросом: насколько его выпускной вечер/ночь были жарким.

Пусть наша научно-исследовательская работа и ограничивалась разговорами, я нисколько не сомневалась, что другие партнеры по проекту на этом не останавливались. Кристина, постоянно собирающая сплетни по кампусу, держала меня в курсе дел. Ее парень остался в Бруклине, поэтому выживала она только

за счет сплетен обо всех гормональных всплесках подростков, вышедших из-под контроля: секс, измены, разбитые сердца, студенты, пойманные в буквальном смысле со спущенными штанами, невзирая на строгую политику кампуса насчет «открытых дверей».

— А что насчет вас с Диланом? — спросила девушка, поигрывая изящными бровями. — Вы уже занимаетесь этим?

— Нет!

Она усмехнулась.

— Нет?

— Мы всего лишь партнеры по проекту, — настойчиво повторила я. — И всё.

И действительно, единственное, что нас связывало — это проект, даже несмотря на то, что его слова заставляли мое сердце биться быстрее, а кожа вспыхивала при случайных прикосновениях. Каждый раз после окончания работы над нашим проектом я ночами по несколько часов перебирала в голове каждый взгляд, улыбку и разговор. Однажды поздним вечером, когда парень склонился над моим плечом, показывая кое-какие цифры на экране компьютера, я ощутила прикосновение его груди к своей спине и его дыхание на своем ухе. Другим вечером Дилан поймал кончиком мизинца прядку моих темных волос и убрал ее от моего лица. А еще как-то вечером, могу поклясться, как только я поворачивалась к нему спиной, тут же ощущала на себе его взгляд. Так день за днем, вечер за вечером, на учебе, после учебы мы обменивались сообщениями, разговаривали о нашем проекте, читали, работали и проводили исследовательские опыты. Несколько раз, когда мое желание обладать этим парнем зашкаливало, я начинала волноваться, что, если он прикоснется ко мне, я тут же расплавлюсь и открою ему все тайны своей души.

Я могла врать о своих чувствах Кристине, но не было никакого смысла притворяться перед самой собой. Хотя в этом нет никакого вреда, пока мне удается скрывать свои чувства. После нашей первой лекции я сказала Дилану правду: я здесь, чтобы работать и добиваться результата. Он уважал это, и с его помощью я занималась именно тем, чем хотела. Всё остальное было моими личными проблемами, которые никого не касались. Я не была похожа на своих родителей, которые делали то, что хотели, не заботясь о последствиях, которые могут повлиять на их жизни или жизни других людей. У меня был проект, место в кампусе и Дилан со своим горячим стремлением к науке... Честно говоря, этого мне было достаточно.

И это было потрясающе.

В школе мне было тяжело найти человека, увлеченного научными исследованиями так же, как и я. Надо мной никогда не издевались, не высмеивали за большое количество времени, проведенное в лаборатории, или за мой интерес к участию в научных ярмарках и других конкурсах, но и друзей, которые бы разделяли мои увлечения, у меня не было. Сильвия, моя лучшая школьная подруга, никогда не выбирала естественные науки сверх минимальных требований, и пусть она всегда из вежливости спрашивала о моих проектах, интерес в ее глазах тускнел после очередного упоминания о клеточной структуре.

Но ни с Диланом, ни с другими ребятами, с которыми я познакомилась в Корнелле, такого не происходило. Мы с Диланом часами могли обсуждать различные методики, результаты или направления исследований. Его голубые глаза, скрывающиеся за стеклами очков, загорались неистовым пламенем, когда он начинал дискутировать об опасностях добычи сланцевого газа, перечислять исторические факты загрязнения воды или заявлять, что плевать он хотел на то, что нам приходилось каждый вечер задерживаться допоздна из-за необходимости включать графики линейной регрессии в финальную презентацию.