Чтение онлайн

Я посмотрел на часы. До ужина еще оставалось время. Я подумал, что Рахима, наверное, еще побудет какое-то время на кухне и у меня есть возможность, поднявшись к себе, немного отдохнуть. Когда я выходил из кабинета, мой отец и Салим Мухтаров снова достали коньяк. Меня они не задержали. Я поднимался по лестнице, думая о Лене и о ненужных книгах, которыми заполнен кабинет. Они там были всего лишь элементом интерьера.

Поднявшись к себе в комнату, я подошел к окну. За ним ничего не было видно. Снег плотной стеной отрезал наш дом от всего остального мира. Завывал ветер, и было слышно, как скрипят жалюзи на окнах первого этажа.

Я недовольно отвернулся. Если снег не перестанет идти, завтра утром у нас будут большие проблемы. Хорошо, что Тудор взял «Хаммер». В крайнем случае мы можем все поместиться в эту огромную машину и выехать отсюда, пробиваясь к цивилизации.

Отойдя от окна, я сел в кресло. Мне не нравилось, что какой-то неизвестный уже второй раз появляется возле нас. Если это случайность, то почти невероятная. Два вечера подряд. Вчера в центре Лондона и теперь на краю Честер-Сити. Неужели возможно такое совпадение? Или кто-то намеренно преследует моего отца? Может, он, чувствуя такую заинтересованность чужих, поэтому и взял с собой оружие? Но кто и зачем может преследовать в Англии моего отца? Уж явно не английские спецслужбы, они работали бы тоньше и деликатнее. Тем более против посла другой страны. Какие-то возможные грабители? Тоже маловероятно. Ведь грабителей в первую очередь должны интересовать различные ценности, а в этом доме их просто не может быть. В лучшем случае наличные деньги присутствующих, но это явно не те средства, ради которых стоит приезжать в Честер-Сити.

Я нахмурился. Наши спецслужбы? Это было бы более правдоподобно, но только в том случае, если бы мой отец был диссидентом или оппозиционером существующему режиму. Тогда здесь могли появиться представители наших спецслужб, которые следили бы за ним, не жалея ни сил, ни средств. Но только не за послом и родственником Саитджана Мухаммедалиева. Или, может, они следят именно потому, что он его родственник? У нас в стране тоже идет борьба. Как и в любом восточном государстве при несменяемом лидере, когда идет борьба разных групп за влияние на «падишаха». Возможно, кто-то знает, что Мухаммедалиев – следующий премьер и второй человек в государстве. Тогда группа несогласных с ним чиновников должна стараться изо всех сил, чтобы организовать наблюдение за его родственниками и любым способом скомпрометировать отца его зятя.

Но они тоже не стали бы действовать таким способом. Конечно, могли бы попытаться похитить какие-то важные документы со стола моего отца или из его сейфа. Но постарались бы сделать это как можно незаметнее. Громкого скандала им не нужно. Но тогда получалось, что дважды появившиеся незнакомцы – это лишь совпадение, во что мне было сложно поверить.

Я услышал стук в дверь и поднялся. В комнату вошла Гулсум. Странно, что она вообще вспомнила обо мне.

– Как живешь, Ильгар? – спросила сестра, проходя и усаживаясь на второй стул, стоявший у входа в ванную комнату.

– Нормально. А как твои дела? – Я почувствовал, что мне трудно с ней разговаривать. Прошло много лет с тех пор, как мы были детьми. К тому же теперь мы месяцами не видимся.

– Тоже неплохо. Мы прилетели только вчера ночью. В Англии я всегда немного теряюсь, не могу садиться за руль из-за их движения. В других странах со мной такого не бывает. Но Тудор водит как обычно. Ему все равно – правостороннее или левостороннее движение. Как твоя служба?

– Пока меня терпят, – улыбнулся я, – говорят, что скоро получу новый дипломатический ранг.

– Поздравляю. Ты всегда был упорным и дисциплинированным в отличие от меня. Может, поэтому тебе разрешали оставаться с бабушкой во время учебы в институте, а меня отправляли жить к дяде.

– Они заботились о тебе, – улыбнулся я, – хотели как лучше…

– Родители всегда думали за нас, – с каким-то ожесточением

произнесла моя сестра. – Вот так и посчитали, что Анвар – идеальный для меня вариант, а мне он никогда особенно не нравился, хотя все время бегал за мной. Мне нравился совсем другой мальчик. Такой тихий и спокойный. Леня Гольц. Но дядя был категорически против. «В нашем доме только еврея не хватало!» – говорил он, не разрешая мне даже встречаться с этим парнем. Если бы я жила с отцом, то, возможно, сумела бы его убедить. Но ты же знаешь характер нашего дяди. Он и родителей сумел убедить, что Леонид мне не подходит. А потом появился этот Анвар.

Я молчал, думая, что Гулсум, наверное, больно до сих пор и она хочет высказаться. Но почему мне и сегодня?

– Анвар так красиво ухаживал за мной, – тихо продолжила она. – Возил на своем «БМВ», дарил мне огромные букеты цветов. Его мать специально приезжала в Москву, чтобы со мной познакомиться. Мне тогда казалось, что я смогу его полюбить. Молодая была, глупая. И никого не было рядом, чтобы мне подсказать, даже тебя.

Я по-прежнему молчал. Наверное, я был виноват меньше всех. Да она меня и не спрашивала. А полез бы я с советами – даже слушать не стала бы. Вероятно, забыла, с каким удовольствием ездила с Анваром на его «БМВ», какие подарки от него получала. Если бы Гулсум действительно не хотела с ним встречаться, то всегда могла бы ему отказать. Но в девятнадцать лет так хочется кататься на дорогой машине, чувствовать себя взрослой, самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Ей льстило внимание Анвара, сына министра здравоохранения, одного из самых богатых людей нашей страны. Только не спрашивайте меня, почему министр здравоохранения такой богатый человек. А потому. В восточных странах чиновники, отвечающие за гуманитарные сферы – образование, здравоохранение, культуру, иногда бывают богаче обычных бизнесменов и даже руководителей, отвечающих за строительство или добычу полезных ископаемых. В гуманитарной сфере легче воровать, там не так заметны количественные показатели. Но, конечно, самые богатые люди всегда – это работники таможни, правоохранительных органов и чиновники, отвечающие за кадровые назначения. Вот где реальные и очень большие деньги.

Я хорошо помнил, с каким восторгом показывала мне сестра квартиру, которую купили для сына в Москве родители Анвара. Она была огромная, хорошо обставленная, с женщиной, которая убирала и готовила. Одним словом, Гулсум шла на все готовое, и никто не виноват, что Анвар оказался наркоманом. Или виноваты мы все? Разве я не замечал его осоловевших глаз, когда он сидел рядом со мной? Разве Гулсум не могла заметить, что этот тип иногда бывал не совсем адекватен? Или она считала, что его попойки с друзьями и увлечение легкими наркотиками – лишь дань моде?

– Никто не думал, что он станет таким, – мягко ответил я.

– Все знали, что он такой, – жестко возразила Гулсум. – От меня это скрывали его родители. Будь они прокляты!

Ее внезапная вспышка меня испугала.

– У тебя есть сигареты? – вдруг спросила она.

– Я не курю. – Но неужели сестра теперь курит?

– Нужно было взять у Тудора, – нервно проговорила Гулсум. – Но пришел отец, чтобы с ним поговорить, поэтому я вышла. При отце я не решилась попросить сигареты, он не знает, что я курю.

– Отец сейчас в вашей спальне? Он поднялся на третий этаж?

– Да. Только что. Поэтому я и вышла. У Тудора сейчас крупные неприятности. Европейская валюта сильно поднялась в цене, а они номинировали все свои расчеты в евро еще несколько лет назад, когда доллар был гораздо крепче. Теперь теряют из-за этого почти сорок процентов на каждой сделке. В общем, у всех свои проблемы. А я давно хотела с тобой поговорить. Как у вас с Рахимой?

– Ничего, – сдержанно ответил я, – пока живем.