Только представьте…
Шрифт:
— Не выйдет, Софрония. Я не позволю тебе уйти с ним. Мистер Спенс, Софрония будет моей женой. И я не дам увести ее. Ничего у вас не выйдет.
Пальцы Софронии заледенели.
Спенс облизнул губы и бросил нервный взгляд в том направлении, где исчез Кейн. Магнус выше ростом, шире в плечах и сильнее, так что в драке Спенс наверняка проиграет. Но зачем ему драка, если можно победить иным способом?
Софрония с ужасом наблюдала, как меняется выражение его лица. В Южной Калифорнии ни одному негру не сойдет с рук то, что сотворил Магнус. Ударить белого человека?! Немыслимо! Если Спенс
Сцены жестоких избиений и линчеваний теснились в ее мозгу, пока Спенс садился в кабриолет. Он взял в руки поводья, щелкнул кнутом и неожиданно обратился к Магнусу:
— Ты сделал большую ошибку, бой. — Не дождавшись ответа, он, даже не пытаясь скрыть неприязни, бросил Софронии: — Вернусь за тобой завтра.
— Минуту, мистер Спенс. — Магнус нагнулся, подобрал обломки трости и зашагал к кабриолету с непривычной уверенностью. — Я считаю себя человеком справедливым, поэтому решил предупредить вас: если попытаетесь преследовать меня, подвергнете себя серьезному риску. Возможно, вы решите послать сюда своих приятелей в простынях. Вряд ли это хорошая мысль, мистер Спенс. Скорее, наоборот.
— И что это должно означать? — ощерился Спенс.
— Видите ли, у меня есть таланты, мистер Спенс, о которых вам нужно знать. Мало того, у меня есть еще три-четыре друга с подобными же талантами. Правда, они такие же чернокожие, как я, так что вы можете решить, будто их таланты не стоят вашего внимания. Но тут вы просчитаетесь. Страшно просчитаетесь.
— О чем это ты?
— О динамите, мистер Спенс. Мерзкая штука, но очень полезная. Я научился им пользоваться, когда приходилось взрывать камни, чтобы построить прядильню. Большинство людей не слишком много знают о динамите, тем более что это совсем новое изобретение, но вы почему-то кажетесь мне человеком, который идет в ногу со временем. Бьюсь об заклад, что вы, к примеру, знаете, какие разрушения может причинить динамит, особенно если подорвать его в таком огнеопасном месте, как фосфатный пласт.
Спенс, не веря своим ушам, вытаращился на Магнуса:
— Ты мне угрожаешь?
— Скорее, пытаюсь объяснить, что к чему, мистер Спенс. У меня действительно хорошие друзья. Очень хорошие. И если со мной что-то случится, они крайне расстроятся. Мы же не хотим, чтобы так вышло, верно, мистер Спенс?
— Будь ты проклят!
Магнус поставил ногу на ступеньку кабриолета и пристроил обломки трости у себя на колене.
— Каждый мужчина должен заслужить свое счастье, мистер Спенс, а Софрония — моя. Я намереваюсь прожить с ней долго и мирно и готов сделать для этого все на свете. Каждый раз, встречая вас в городе, я буду снимать шляпу и вежливо желать вам доброго здоровья, и пока вы будете слышать слова приветствия, знайте, что счастливый человек хочет всяческих благ вам и вашему руднику.
Впившись взглядом в Спенса, он протянул ему сломанную трость.
Кипя гневом, Спенс выхватил половинки трости и щелкнул поводьями.
Софрония ошеломленно огляделась. Все, чему она стала свидетельницей, шло вразрез с установленными правилами, и все же это случилось. Она собственными
Софрония не помня себя бросилась в объятия Магнуса, снова и снова повторяя любимое имя.
— Ты извела меня, женщина, — тихо признался он, сжимая ее плечи.
Софрония заглянула ему в глаза, светившиеся искренней любовью. Он поднял руку и провел пальцем по ее губам, словно слепец, определяющий границы территории, которую собирался разведать. Помедлил… и поцеловал ее.
Софрония застенчиво зажмурилась, словно вновь превратившись в молодую неопытную девушку. Это он сделал ее чистой и невинной!
Магнус притянул ее ближе; поцелуй становился все более требовательным, но, вместо того чтобы испугаться, она наслаждалась его властью. Это он, ее мужчина, ее навеки! И это куда важнее, чем дом в Чарлстоне, шелковые платья и все деньги мира.
Когда они наконец оторвались друг от друга, Софрония заметила, что глаза Магнуса повлажнели. Этот сильный, мужественный человек, спокойно угрожавший взорвать рудник, превратился в мягкого, нежного добряка.
— Ты доставила мне немало тревог, женщина, — проворчал он. — Как только мы поженимся, я больше не потерплю подобного поведения.
— А мы разве поженимся? — кокетливо осведомилась она и, притянув к себе его голову, прижалась к губам в долгом, опьяняющем поцелуе.
— О да, сердечко мое, — ответил он, когда смог отдышаться. — Обязательно.
Глава 19
— Я обвиняла тебя во многих вещах, Бэрон Кейн, но никогда не считала трусом! — визжала Кит, преследуя по пятам выходившего из конюшни Кейна. — Магнусу грозит смерть, которая ляжет на твою совесть! flee, что от тебя требовалось, — просто кивнуть, и у Спенса немедленно вылетели бы из головы все оскорбления. Немедленно отдай ружье! Если у тебя духу не хватает защитить лучшего друга, я сделаю это сама.
Кейн обернулся, не выпуская из рук карабина.
— Попробуй только шаг сделать! Я тебя запру, а ключ выброшу!
— Ты омерзителен, понимаешь?
— Как не понять? Тысячу раз уже слышал это от тебя. Неужели не додумалась спросить, что происходит, вместо того чтобы бросаться обвинениями?
— А по-моему, все очевидно.
— Неужели?
Кит внезапно стало не по себе. Кейна никак нельзя назвать трусом, и он ничего не делал без причины. Запал ее уже прошел, но беспокойство осталось.
— Хорошо, предположим, ты скажешь мне, что заставило тебя бросить Магнуса одного с человеком, которому не терпится его линчевать.
— Ты так взбесила меня, что позволяю тебе самой разгадать мои мотивы.
Кейн направился к дому, но Кит загородила ему дорогу.
— О нет, так легко ты не уйдешь!
Кейн положил карабин на плечо.
— Магнус не потерпел бы ничьего вмешательства, даже моего. Есть вещи, которые мужчина должен делать сам.
— А ты все равно что подписал ему смертный приговор.
— Выходит, моя вера в него куда сильнее твоей.
— Здесь Южная Каролина, а не Нью-Йорк!
— Только не говори, что наконец признала несовершенство родного штата!