Шрифт:
Я лежала на диване в гостиной нашего дома и смотрела в потолок. Телевизор работал, но я его не смотрела, даже не слушала. Как всегда, лежу, разглядываю одну точку в потолке и молчу. Уже пол года я ни с кем не разговариваю. Я даже не помню звук собственного голоса. Да и никто не помнит.
Нет. Я не немая. Просто не хочу с кем – либо говорить.
Сестра, единственный близкий человек, который у меня остался. Мы выросли без родителей. Она пыталась вернуть меня к жизни, приглашала специалистов. Но ничего. Я упрямая.
А что от меня ждать. Я не на что не способна. Я потеряла всё. Но меня не хотят отпускать с этого мира. А мне здесь делать нечего.
Дверь хлопнула, и в комнату вбежал незнакомый молодой человек. Сестра была в ванной. Да, дверь была не заперта. Я не боялась. Мне было все равно, что со мной будет.
Молодой человек обернулся, и я узнала в нем известного актера, Джексона Рэтбоуна.
Парень испуганно смотрел на меня. Страх перед фанатами. Я уверена в этом. Я знаю о шоу - бизнесе всё. Все – таки я на это училась.
– Убегаешь от фанатов? – спросила я, продолжив рассматривать потолок. Молчание.
– Не бойся. Я не наброшусь на тебя. Я не являюсь фанаткой. Да, даже если бы и была токовой, то не смогла бы этого сделать.
Не знаю почему, но мне захотелось говорить с Джексоном. Было довольно странно снова, спустя шесть месяцев, слышать свой голос.
– Эм… простите, что я так ворвался. Я могу здесь посидеть? – наконец отозвался актер.
Я улыбнулась. Улыбнулась? Странно. Но так приятно. Почему-то стало легче.
– Я понимаю. Проходи. И не нужно на Вы. Я не такая старая. Мне всего 23.
Парень улыбнулся и сел в кресло напротив меня.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Эм… Только не смейся, хорошо? – засмущалась я.
– Хорошо…
– Меня зовут… Аннабелль. – улыбнулась я.
– О… Как мою… - я не дала договорить.
– Как твою гитару. Я знаю…
– А почему ты не гуляешь? На улице такая погода хорошая.
Я посмотрела в окно. Ярко светило солнце. Погода, правда, превосходная. Я грустно улыбнулась.
– Я не могу.
– Почему? – не понимал меня актер.
– Потому, что я инвалид. Я не могу ходить. – прошептала я.
Джексон ахнул.
– А как это случилось? Если не хочешь не говори…
– Я расскажу. – я вздохнула. – Я закончила учебу и стала работать агентом своего парня. Он был начинающим музыкантом. У него было великолепное будущее. Но… Но все оказалось по-другому. Джонатан
– О! – удивился Джекс.
Я засмеялась:
– Да. Я не знаю почему. Ты меня просто заставил говорить. Неосознанно, конечно. Заставил… говорить, улыбаться, смеяться. Я уже и забыла, как это приятно.
В комнату вошла сестра. Она услышала, что я разговариваю, и подбежала ко мне со слезами.
– Белль! Ты говоришь, улыбаешься, смеешься… - плакала она.
– Лола, не плачь. Все хорошо. Почти. – я сама уже начала плакать.
Лола оторвалась от меня и посмотрела на Джекса.
– Спасибо… - прошептала она ему.
Мы с Джексоном еще долго разговаривали. Обо всем и ни о чем. С ним было как-то спокойно и легко… Так бы и говорила с ним вечно, но это не реально.
Время шло, и актеру уже нужно было уходить. Он присел на диван рядом со мной.
– Аннабелль. Ты замечательная девушка. И ты будешь ходить. Я верю в это. Ты заслуживаешь. Ты тоже поверь и все получится. Только поверь.
Джексон ушел. Внутри стало немного пусто без него. Но я не могу приковать его к себе. Я инвалид. Но я буду верить, ради нового друга. Только потому, что он попросил. Потому, что Он верит.
Сестра укрыла меня одеялом и провалилась в царство Морфея.
Мне, как всегда, снилось то, что я могу ходить, бегать, танцевать. Все как обычно. Но что-то было по-другому. Я чувствовала свои ноги во сне, чего раньше не было.
Проснулась я от крика сестры.
– Черт! Кипяток! – визжала она.
Я сорвалась с дивана и побежала на кухню.
– Что случилось? – испуганно спросила я.
– Белль… - прошептала Лола, и слезы потекли по ее щекам.
– Что? – спросила я.
– Белль, ты… ты ходишь…
Я опустила взгляд вниз. Я стояла на ногах. И я добежала до кухни, сама тог7о не осознавая. Чувствовался дискомфорт от долгого обездвиживания. Но я стояла. Ходила. Я бежала…