Точно в цель
Шрифт:
– Ла-адно. Но только потому, что мне действительно за тебя обидно и ты мой брат, – вздыхая соглашается Рита. – И что мне нужно делать?
– Это мы потом обсудим. Для начала дай мне свой номер.
Пока Рита ловко нажимает на цифры в моём телефоне, снова ловлю взгляд таксиста.
– Богом клянусь. Если ещё раз будешь пялиться, то я тебе всеку. Вот честно, – как же он действует мне на нервы, аж выворачивает.
– Просто пытаюсь понять. Как типам вроде тебя так легко даётся делать гадости? Ты ж этой девчонке своим бильярдом
– Ищи ты в интернете информацию лучше, то ещё узнал бы, что я не оправдываюсь и не объясняю свои поступки. Дальнейший разговор на данную тему считаю максимально неуместным. И ещё. Не боишься, что будут проблемы? – пока злюсь достаточно сдержанно, но всё равно злюсь.
– Нет, не боюсь. Карма тебе всё воздаст, если ты что-то сделаешь, – пожимает таксист плечами.
– Тебе карма воздаст тоже. Не суди, да не судим будешь. Объективность не твой профиль, пожалуй. Мыслишь слишком узко и плоско, – хмыкая, подвожу итог.
– Я бы послушала Никиту. Он парень очень умный, – встревает Рита, возвращая мне телефон.
– Может быть. Простите. Не буду в это лезть.
После чего водитель замолкает, и мы наконец-то едем в тишине. Добравшись до точки назначения, отправляю Риту жаловаться на меня маме, чтобы та не заподозрила зачатки нашего сотрудничества. Затем и сам направляюсь в её кабинет. Немного потряхивает от предстоящей встречи.
Захожу в кабинет без стука и разваливаюсь в кресле напротив. Тошнить тянет, глядя на эту надменную и властную женщину, которая привыкла к тому, что всё происходит сразу по взмаху её руки.
– Ну здравствуй, сыночек. Наконец-то ты пришёл. Сколько можно тебя уже ждать? – противная змеиная улыбка просто уродует её лицо. – Я думала, ещё вчера прибежишь.
– Чего хотела? – сухо спрашиваю, а изнутри всё медленно начинает напрягаться.
– Ты когда как следует работать начнёшь? А то совсем от рук отбился, – сама же мать сидит расслабленно, в своей змеиной манере двигаясь, словно кобра.
– А ты мне когда сюрпризы в виде озабоченных девушек подкладывать перестанешь? Может, я тогда и задумаюсь, – честно отвечаю, вспоминая вырезанные клоки своих волос после встречи с истеричной особой.
– Да брось. Ты как будто раньше этого не делал. Тебе же самому будет приятно. Между прочим, это очень прибыльно, – расслабленно улыбается мамаша, разглядывая свой алый маникюр.
– Тогда у меня не было выбора. И повторилось это всего пару раз. Не сочиняй, – медленно и верно мне становилось максимально мерзко с ней разговаривать, аж мутит от отвращения.
– Но по итогу-то всё равно напрасно, – заливается мать смехом, медленно встаёт со своего места и плавными шагами направляется в мою сторону. – Его мать-то ты спас. А сам-то он умер. Так что и помогать было не нужно. Считай, и вовсе сделал это для своего удовольствия. Можно даже сказать, бесплатно.
Слышать
Когда мамаша оказывается позади, она кладёт мне руки на плечи, и мне кажется, что на меня падает сверху небо. И эти тяжёлые холодные острые облака вот-вот раздавят меня, не оставив после себя ничего. Приблизив свои алые губы к моему уху, мамаша начинает шипеть на своём змеином:
– Знаешь, а я их понимаю. Не была бы я твоей матерью, сама бы заплатила за возможность делить с тобой постель.
Чувствую, как желудок внутри сжимается и появляются рвотные позывы. Чёрт. Мне вот-вот стошнит. Боже, да это просто верх отвращения. Как у неё язык вообще поворачивается говорить подобное?
– И где ты успел повредить свою очаровательную мордашку? – взяв меня за подбородок, мать развернула меня к себе и начала недовольно дуть губы.
Инстинктивно заламываю ей запястье и отталкиваю руку прочь.
– Вот трогать меня не надо, – отвращение перерастает в злость, и я чувствую, как внутри меня загораются недобрые огоньки.
– Ау, – театрально изображает боль она, хотя уверен, что эта бессердечная сухая особа вообще ничего не чувствует. – Какие мы грозные. Девочкам такие нравятся, не переживай.
Медленно встаю еле сдерживаясь, чтобы не запустить в неё что-нибудь.
– Ладно-ладно. Остынь. Я же от всего сердца, – невинно хлопает глазами мать и присаживается к себе обратно. – Поговорим тогда, как ты говоришь, «о честной работе». Что у тебя там с этим бильярдом? И с этой девчонкой? Проделки отца?
– Нет. Папа тут ни при чём и прошу его не трогать. Только испачкаешь, – чуть выдыхаю и сам опускаюсь обратно в кресло.
– Ах да! Я же совсем забыла, что твой папаша святой. Прости. Из головы вылетело, – наигранно смеётся мать.
В такие моменты мне кажется, что почти любому человеку на земле просто повезло с родителями. В отличие от меня.
– У меня просьба будет, – собственно, за этим я приехал.
– Даже так, сыночек? Вот ты меня заинтриговал. И чего же изволишь? – выносить эту женщину можно только под транквилизаторами, ей-богу.
– Только не говори, что ещё не в курсе дела. Не поверю, – чуть выпрямляюсь и обрушаю на мать серьёзный, даже немного злой взгляд. – Ария. Полякова. Тронешь её хоть пальцем, и я перестану терпеть.
Мать на секунду замерла и начала расстроенно и надменно дуть губы. Чувствует во мне угрозу. Знает, что мне уже давно есть чем ответить. Что моё слово наконец-то имеет вес.
– Ну и ладно. Чёрт с тобой. Как ты любишь говорить: «Люди всё сделают сами». Делай со своей крошкой, что хочешь. Я просто посмотрю из первых рядов, как ты сам разрушишь её жизнь.