Чтение онлайн

Контролер буквально сбесился.

Немного раньше Дельта-1 сообщил ему, что непредвиденное развитие событий не оставило команде иного выбора, кроме как применить силу. Им пришлось пойти на ликвидацию четырех гражданских лиц, в том числе Рейчел Секстон и Майкла Толланда.

Реакция контролера граничила с шоком. Убийство хотя и рассматривалось как приемлемое крайнее средство, но не входило в планы.

Позднее, когда контролер узнал, что ликвидация свидетелей прошла с осечкой, недовольство его перешло в открытую ярость.

— Вы провалили дело! — кричал контролер. Даже бесполый

синтезированный голос передавал чувства говорящего. — Трое из четверых живы!

Но это невозможно! Дельта-1 не верил.

— Мы сами видели…

— Их взяла на борт подводная лодка, а сейчас они на пути в Вашингтон.

— Как?

Голос контролера стал угрожающим.

— Слушайте внимательно! Я даю вам новый приказ. На этот раз ошибки быть не должно…

Провожая старика к лифту, сенатор Секстон испытывал облегчение. Оказалось, глава Космического фонда приходил вовсе не для того, чтобы уничтожить сенатора Секстона. Он хотел лишь поговорить по душам и сказать, что борьба еще не закончена.

Возможно, в защите НАСА можно найти брешь.

Видеозапись недавней пресс-конференции давала надежду: руководитель проекта спутникового сканирования Крис Харпер лгал. Но зачем? Почему? Если в действительности НАСА не наладило работу злосчастного программного обеспечения, то каким образом спутник обнаружил метеорит? Уже подходя к лифту, гость произнес:

— Иногда достаточно потянуть за одну ниточку, чтобы размотать весь клубок противоречий. Возможно, нам удастся раскрутить эту историю. Заронить зерно сомнения. Кто знает, к чему это приведет? — Старик устало взглянул на Секстона: — Я еще не готов лечь и умереть, сенатор. И как мне кажется, вы тоже.

— Разумеется, — согласился Секстон, пытаясь придать голосу решительность. — Мы слишком далеко зашли.

— Крис Харпер врал насчет устранения неполадок в спутнике, — входя в кабинку лифта, произнес гость, — и нам предстоит выяснить, зачем и почему.

— Я постараюсь выяснить подробности как можно быстрее, — заверил Секстон, подумав, что у него есть нужный человек.

— Хорошо. От этого зависит ваше будущее.

Проводив гостя, Секстон пошел обратно к квартире. Походка его стала чуть увереннее, голову он держал чуть выше, а мысли стали чуть яснее и определеннее. Итак, НАСА врет насчет спутника. Осталось только придумать, как это доказать.

Мысли сенатора вернулись к Гэбриэл Эш. Где бы девочка сейчас ни находилась, ей, безусловно, несладко. Она, конечно, видела пресс-конференцию и теперь балансирует на самом краю, готовая прыгнуть в бездну. Ее предложение сделать критику НАСА центром избирательной кампании Секстона было главной ошибкой и в его, и в ее карьере.

Секстон подумал, что ассистентка перед ним в долгу и отлично это знает. Гэбриэл не раз доказывала, что умеет добывать секреты НАСА. Секстон чувствовал, что у нее есть какие-то свои контакты. Вот уже несколько недель она исправно снабжала его сугубо внутренней информацией. Какими именно связями она обладает, помощница не рассказывала. Так пусть же теперь добывает сведения о спутнике-сканере. Тем более что сейчас у нее есть отличный стимул.

Долги надо отдавать, а Секстон предполагал, что ассистентка обязательно постарается вернуть расположение босса.

Когда он подходил к двери, навстречу шагнул охранник:

— Добрый вечер, сенатор. Думаю, я правильно поступил, что позволил Гэбриэл войти? Она сказала, что ей просто необходимо поговорить с вами.

Секстон остановился.

— Что?

— Мисс Эш. Сегодня вечером. Она сказала, что обладает исключительно важной информацией. Поэтому я и впустил ее.

Секстон словно окаменел. Не двигаясь, он разглядывал дверь собственной квартиры. О чем толкует этот парень?

Выражение лица телохранителя изменилось. Теперь на нем изобразились смущение и озабоченность.

— Сенатор, с вами все в порядке? Вы все хорошо помните? Гэбриэл пришла во время вашей встречи. Она ведь разговаривала с вами, так?

Секстон долго стоял молча, чувствуя, как колотится сердце. Неужели этот идиот впустил Гэбриэл в квартиру во время тайной встречи членов Космического фонда? Получается, что она вошла, а потом, не сказав ни слова, исчезла… Можно было только гадать, что именно услышала девчонка. Проглотив гнев и досаду, сенатор заставил себя улыбнуться:

— Ах да! Извините! Я просто измучился. Ну и, конечно, немного выпил. Мы разговаривали с мисс Эш. Вы поступили совершенно правильно.

На лице телохранителя отразилось явное облегчение.

— А уходя, она не сказала, куда пойдет? Охранник покачал головой:

— Она очень спешила.

— Ну хорошо, спасибо.

Секстон едва владел собой. Неужели его требование было неясным? Никаких посетителей!.. Гэбриэл пробыла в квартире какое-то время, а потом без единого слова выскользнула — значит, она услышала то, что не должна была слышать. Уж сегодня-то и подавно!

Сенатор Секстон отлично понимал, что не следует терять доверия Гэбриэл Эш. Если женщина чувствует, что ее обманули, она может начать жестоко мстить. Да и вся женская глупость моментально оказывается на поверхности. Необходимо вернуть ее. Сегодня, больше чем когда бы то ни было, она нужна в его лагере.

Уставившись на потрепанный ковер, Гэбриэл Эш сидела в одиночестве в стеклянном офисе Иоланды на четвертом этаже телевизионной корпорации Эй-би-си. Она всегда гордилась собственной интуицией и считала, что чувствует, кому можно доверять. Сейчас, впервые за несколько лет, Гэбриэл внезапно оказалась одна, не зная, куда и к кому направиться. От печальных мыслей ее отвлек сигнал сотового телефона. Она неохотно ответила.

— Гэбриэл? — прозвучал голос в трубке.

— Да.

Она узнала характерный тембр сенатора Секстона, хотя, учитывая произошедшее, он говорил на удивление спокойно.

— Сегодня просто адский вечер, поэтому к черту все на свете. Дайте мне высказаться. Уверен, что вы смотрели и слушали эту пресс-конференцию. Видит Бог, мы не на то поставили. И мне все это просто осточертело. Возможно, вы себя вините. Не надо. Забудьте обо всем. Кто, в конце концов, мог предугадать такое? Вы ни в чем не виноваты. И во всяком случае, послушайте меня. Думаю, мы выплывем.