Точка невозврата
Шрифт:
— Хорошо. Тебя переправят к нам. Я надеюсь, там ты будешь столь же откровенен, как и здесь. А пока жди, — с этими словами мы с Демом вышли из камеры.
— Два момента, — начал Дем когда мы почти дошли до моего кабинета, — первый — тебе надо уходить из этого района как можно скорее. Дождемся эскадры, и переправим станцию поближе к Верному. На борту усовершенствованная техника и шамеры не оставят тебя в покое.
— Это я уже понял.
— И второй, технику мы забираем.
— Ну, вот уж хрен, — воскликнул я, — техника это боевой трофей, и мои люди будут ее эксплуатировать.
— Ты хоть понимаешь,
— Я понимаю, и готов предоставить вам для изучения по одному образцу транспорта и истребителя, и то с последующим возвратом.
— А ты не охренел ли, Лёха, — Дем в первый раз меня так назвал, и стало понятно, что он на взводе, — или решил дальше двигаться сам, без нас? Получил все что нужно, и возомнил себя императором? Так спешу тебя огорчить, одного крейсера хватит, чтобы разнести твое новое приобретение, и следа не останется.
— А ты меня не пугай, пугалка не выросла! Ты прекрасно знаешь, для чего и против кого будет использоваться техника, и чьи заказы мы исполняем. Посмотри на это с другой стороны. Ты уверен, что у вас нет внедренных агентов противника? Да у них первым заданием будет уничтожить на хрен все образцы, не считаясь с жизнью.
— Технику разместят в разных научных центрах.
— А ты уверен, что шпион один? — я сделал недоуменный взгляд.
— И поэтому ты предлагаешь взять у тебя по одному образцу? — ответил Дем вопросом на вопрос.
— Есть и другое предложение, ты привозишь ученых с оборудованием сюда, в строжайшей тайне, и исследуйте тут все что нужно. Во-первых, шамеры ожидают технику в ваших научных центрах, и когда она там не появится, они начнут носом землю рыть. Подключи контрразведку, пусть они в этот момент проредят, так сказать, ряды вражеских агентов. Во-вторых, твои головастики смогут получать информацию о поведении техники непосредственно после боев, я не сомневаюсь, что скоро будет жарко. Ну и, в-третьих, все остаются счастливы, — улыбнулся я.
— Как все складно у тебя получается. А ты не подумал, что на этой технике должны летать кадровые пилоты?
— А ты сам подумай. Эти корабли у тебя наверняка заберут в пользу флота, и останешься ты ни с чем. А если корабли будут базироваться здесь, ты всегда сможешь планировать операции с учетом этого козыря.
— В любом случае такое решение сам я принять не могу. Свяжусь с начальством, дальше посмотрим, — немного сбавил обороты Дем.
— Ну, ты уж постарайся расписать доклад яркими красками.
— Не учи ученого!
Глава 17
Следующие три дня прошли в относительном спокойствии. Дем убыл на флагман прибывшей эскадры и оттуда на скоростном курьере отправился к начальству, мотивировав это тем, что для реализации моей идеи необходимо его личное присутствие. Дикого Билла с гайдуками он забрал с собой.
Станция вышла на крейсерскую скорость и покидала район базирования, направляясь ближе к Верному, сопровождаемая все той же эскадрой. Все раненые бойцы уже пришли в форму и занимались тренировками на оборудованном полигоне. Большой Джон, вместе со своим старпомом улетели выполнять наш заказ. Так что все это время я просто ходил по станции, изучая
— Что не можешь привыкнуть к трофею? — спросил он, глядя, как я рассматриваю картины в коридорах.
— Ты знаешь, никогда не понимал всех этих ценителей живописи. Ну, картины и картины, что они в них находят, рассматривая часами и тратя на их приобретение бешеные деньги.
— Я тоже этого не понимаю. Возможно у военных другой склад ума, — развел руками Алекс.
— Ага, параллельно-перпендикулярный, — усмехнулся я.
— К тебе гости, — перестав смеяться, сказал Алекс.
— Кого там еще принесло?
— Давид Моисеевич прибыл.
— Кто это?
— Бухгалтер, ты ж просил заняться этим.
— Точно. Ну, пойдем, глянем, на этого финансиста.
Прибывший бухгалтер был типичным представителем своего рода и как две капли воды был похож на своего отца. Разве что полноты в силу возраста пока не было, да и выбрит был до синевы. Карие глаза и кудрявые волосы только усиливали сходство. «Черной шляпы и пейсов не хватает» — усмехнулся я про себя.
Встретились мы с ним в ангаре, где сын Израиля стоял в окружении пяти огромных чемоданов и одного большого пакета, созерцая на открывшуюся перед глазами картину.
— Здравствуйте, Давид Моисеевич! — я протянул ему руку.
— Здравствуйте, Алексей! Простите, не знаю как вас по батюшке. Можете называть меня просто Давид. Так будет проще, — улыбнулся он.
— Ну что ж, как говорят у нас, раз пошла такая пьянка, то перейдем на «ты», чтобы все было совсем просто.
— Я только за!
— В таком случае, если официальная церемония закончена, пройдем в мой кабинет.
— А… — начал, было, Давид, но я его перебил, увидев взгляд, направленный на поклажу.
— Прости, но обслуживающего персонала у нас нет. Можешь оставить вещи здесь, и если мы договоримся о дальнейшем сотрудничестве, то перенесешь их в свою каюту.
— Хорошо, я только возьму с собой этот пакет. Папа передал вам… тебе небольшой подарок.
— Подарок? — удивился я.
— Да, он заметил, как сильно ты интересовался антиквариатом. И отправил тебе эту вещицу.
— Ну что же, тогда бери и пойдем, — я развернулся и направился к лифту.
Войдя в кабинет, я жестом пригласил Давида сесть в кресло напротив. Алекс устроился на диванчике у стены. Попросив у меня нож, Давид срезал упаковку. И когда, наконец, пакет был снят, моему взору предстал… глобус. Нет, не тот, который был у нас в школе, а настоящее произведение искусства. Он был сделан из красного дерева и в диаметре достигал метра с небольшим. Материки и страны были вырезаны с особой тщательностью, а надписи выполнены золотой краской. Все это произведение искусства располагалось на подставке, высотой около полутора метров, также сделанной из красного дерева. «Да уж, старый Моисей знал, как угодить человеку. После такого подарка отказать его сыну было бы действительно трудно. Ладно, посмотрим, какой он бухгалтер».