Чтение онлайн

Я выпил три таблетки, на всякий случай, и пожалел, что от галлюцинаций у меня ничего не было. Я б позвонил своему терапевту, но после смерти Джека людям в халатах я не доверял и старался не обращаться к ним чаще раза в неделю — пса тогда они спасти так и не смогли (я знал, конечно, что то были ветеринары, но недоверие оставалось).

Зверь подошел к самой кромке, к плинтусу, отделявшему безумие от рациональности, и Тьма села, бесстыдно выставив обнаженную грудь.

— Привет, — сказала она, — ну что, сделаем сына?

И что я

мог ей ответить? Я молча кивнул в знак протеста, и только потом подумал, что кивок — не лучший способ сказать, что ты не согласен.

Тьма шагнула вниз, на мой ламинат под сосну и стала вдруг в пять раз реальней и в десять раз обнаженней. И мы сделали сына.

Я очнулся под звук таймера на кухне (никогда им не пользовался, потому что таймер замирал, не доходя до последнего деления, и не звонил, и хоть я три раза вызывал техника, — три! — но тот так и не смог его починить) и под запах жарящихся яиц.

Несколько секунд я помнил свой сон — безумие про драконов. Будто бы Тьма пригласила меня к себе, а затем показала конюшни, где вместо жеребцов в огромных стойлах фыркали, ревели и полыхали огнем драконы. Такие же, как в нашей игре, но настоящие.

— Последнего дракона придумала я, — гордо объяснила мне Тьма, — вначале создала живого, а потом игрового, по прототипу. Теперь так можно, ведь я выкупила игру у разработчиков! Она теперь полностью моя, и новые драконы будут появляться чаще, чем раз в два года! Знаешь, какого я хочу сделать следующим? Джек-рассел-дракона. Он будет белый с рыжинкой, лохматый и гавкающий. Ну разве не прелесть?

Во сне мне это показалось очень трогательным, и я обнял Тьму и расплакался у нее на плече.

Наяву же я совершенно спокойно помылся, почистил зубы, оделся, допил успокоительное (надо было купить еще один пузырек) и вышел на кухню. Тьма уютно куталась в мой халат и раскладывала омлет по тарелкам. Сын лежал на столе у плиты, в опасной близости от огня, и тихо агукал, протягивая к пламени крохотную ручонку.

— Подожди, так не бывает! — сказал я, подходя к младенцу и глядя ему прямо в глаза. Правый был голубым, как у меня, а левый — будто из тьмы и хаоса: в нем носились обрывки миров и светили чужие галактики. 

Может быть, так и не бывало раньше, но только взглянув на ребенка поближе, я сразу понял — он мой сын, и ничего с этим не сделать.

— Ну, убедился? Тогда садись завтракать, а потом мне надо ехать, — сказала Тьма и плюхнулась на стул напротив. — А до этого мне столько еще нужно тебе рассказать!

— Знаешь, все это как-то внезапно, — ответил я. — Я не готов. Морально, физически. А где сын будет спать, у него же нет колыбели! Да и детская бы не помешала, а чтобы в нее переоборудовать одну из комнат, потребуется время.

— Об этом можешь не волноваться, — сказала Тьма. — Все уже сделано. Я открыла счет на имя сына, — документы в детской, твоем бывшем кабинете. Если что-то понадобится — пиши в личку на форуме.

Я же теперь владелец игры, я буду часто там появляться, даже чаще, чем раньше. Ну а теперь, когда мы поели, нужно осмотреть сына. Это важно — я должна убедиться, что его убивать не требуется, — Тьма убрала пустые тарелки и положила на стол младенца, который все еще был подозрительно благодушен и некриклив. — Да и нужно дать ему имя. Не хотела смотреть на него без тебя — подумала, тебе, как отцу, тоже будет интересно, что его ждет. Ну, давай же мне руку, а второй возьми за руку мальчика!

Тьма схватила меня своей мокрой холодной ладонью, и я сжал ее пальцы. Второй рукой я взял крошечную ладошку младенца, и тот радостно заулыбался. Тьма закрыла глаза, сосредоточилась, взволнованно сказала: «ну-с, взглянем!» и посмотрела на ребенка. Тот посмотрел на нее.

Я читал газету, когда стена раскрылась во тьму неровной спиралью и сын вошел в дом. Он уже не был младенцем — я бы дал ему на вид все девять, а то и десять, но что я понимаю в возрастах сыновей!

— Папа, они меня дразнят! — сказал он обиженно. — Они говорят, что у меня язык — как сама Тьма. Но в этом нет смысла, потому что как язык может быть похож на маму? И они зашили мне рот, но я вытащил нитки и опять могу говорить.

И правда, вдоль его губ тянулись две полоски окровавленных точек — следы от нити. Я поежился и пошел за мазью с хлоргексидином (не я, который наблюдал, а я, который участвовал в сцене).

— И что ты на этот раз сделал? — спросил я. — Кстати, обед давно готов и уже, наверное, остыл. Марш мыть руки и переодеваться, а потом сразу на кухню. И рот тоже вымой, а после я смажу его мазью!

— Но она будет щипать! И я ничего такого не делал, я просто сказал им всю правду, — ответил сын. — Про то, что они всего лишь мелкие тролли и ничего не понимают в человеческом мире. Тогда пришел их отец и зашил мне губы вот такенной иглой!

— Пусть они и тролли, сынок, но будь с ними повежливее, — сказал я неодобрительно. — А то так и будешь вечно попадать в неприятности!

— Папа, не хочу тебя огорчать, — сказал сын (на вид ему было ближе к двенадцати), — но сегодня я разбил у ведьмы шар из горного хрусталя. Есть шанс, что она придет к нам выяснять отношения. Я бы подготовил террариум и закупил мотыля — вдруг она превратит нас в лягушек? Я слышал, она умеет!

— Надо написать маме, — сказал я и пошел к компьютеру. — Пусть она разбирается. А ты, сынок, был бы поосторожнее! Сколько раз тебе говорил: дом ведьмы — не место для игр!

— Но там так интересно! Там столько всего! Вот, посмотри, я взял там какую-то штуку, а она налезла на мой палец и сидит, как влитая, — сын вытащил из кармана правую руку и показал мне, что палец его теперь оплетает костяное кольцо. Если приглядеться, можно было разобрать, что у кольца есть ребра, и лапки, и хвост.