Чтение онлайн

Первая мировая война. Немцы заражали скот, поставляемый в страны Антанты. Успех минимальный.

Вторая мировая война. Спецподразделение 731 Императорской армии Японии организовало широкую биологическую диверсию против Китая. В Маньчжурии в 1936 году погибло до десяти тысяч человек. В 1940 году на города Нингбо и Кучжоу сбрасывались мешки с инфицированными блохами с целью распространения чумы. К концу войны США и СССР полным ходом работали над созданием биологического оружия.

Холодная война. Программы Соединенных Штатов и Советского Союза расширяются, рассматриваются

все новые бактерии, вирусы, биологические токсины. В 1972 году более ста стран подписали договор о нераспространении биологического оружия и запрете его производства. Договор без санкций за нарушения и без наблюдения за выполнением. В 1989 году в Британию сбежал Владимир Пасечник, рассказавший о создании в Советском Союзе генетически модифицированной сверхчумы и аэрогенной сибирской язвы, устойчивой к антибиотикам. В советской программе принимали участие тысячи специалистов, рассеявшихся по земному шару после развала режима. Кое-кто из них нашел приют в Ираке, кто-то попал и в лабораторию Свенсона в Швейцарских Альпах.

Биологическое оружие до сего дня прозябало в зачаточном состоянии, в отличие от, скажем, ядерного. И вот, на заре двадцать первого столетия оно впервые используется с оглушительным эффектом. Штамм Рейзон перевернет планету вверх дном.

Это достижение еще не стало достоянием истории, но пробирка в руке Свенсона предвещает славную победу. И победитель получит более мощное оружие, чем любое предшествующее.

Дверь открылась, Карлос ввел растрепанную Монику.

— Сядьте, — приказал Свенсон.

С помощью нажавшего на ее плечо Карлоса она села.

— Знаете, что случится, если я уроню эту пробирку? — спросил Свенсон. Ответа он не ожидал. — Три недели ничего не случится, если ваш друг прав. Могу сказать, что мои люди полагают, что он вполне может оказаться прав. Насчет вируса он не ошибся, так что и с инкубационным периодом тоже…

Никакой реакции. Она это уже знает.

— Знали бы вы, какого труда нам стоило выйти на сегодняшний уровень. Исследования моноклональных антител, генное зондирование, комбинаторная химия, генная инженерия… Мы обшарили каждый уголок планеты.

Ее глаза прикованы к пробирке.

— И вот, наконец… Штамм Рейзон — то, что нам нужно. Теперь дело за антидотом. Его можно получить двумя способами. Мои люди могут получить его на базе уже имеющихся данных. Они способны добиться этого. Другой путь — ваша помощь. Вы уже работали с этими генами, знаете их лучше, чем кто бы то ни было.

Мы получим антивирус в любом случае, но я, естественно, предпочитаю путь более скорый.

— Вы всерьез полагаете, что я хоть пальцем шевельну, чтобы помочь вам в этом безумии? — Выглядела она так, как будто собиралась броситься на него или на пробирку.

М-да… Характерец у дамы скверный, с сожалением констатировал Свенсон.

— Вы уже пошевелили, — усмехнулся он. — Вакцину создали, продвинули создание вируса. Теперь надо реабилитировать себя перед человечеством, создать и антивирус. Или вам плевать на человечество?

— Без антивируса у вас связаны руки.

— Вы так считаете? Ну уж нет, вирус у меня в руках, и я его применю

в любом случае.

— Тогда бросьте пробирку на пол. Умрем вместе.

Он улыбнулся.

— Не искушайте. Зачем? Вы нам поможете. Не можете же вы сидеть сложа руки, зная, что вирус уже существует. Каждый день, проходящий без усилий по спасению населения Земли, приближает ваши мучения.

— Вы полагаете, что отец еще не работает над антивирусом?

— У него на это уйдут месяцы. А здесь — я в этом почти уверен — мы получим результат за неделю. С вашей помощью.

— Нет.

— Нет?

— Нет!

Прыткая барышня! Ну ничего, она очень скоро пересмотрит свое решение.

— У вас двадцать четыре часа на пересмотр вашего решения. По истечении этого срока мне придется пересмотреть его за вас.

Она не реагировала.

— Что-нибудь еще, Карлос?

— Нет, все.

Первый официальный звонок он получил два часа назад. Весьма вежливый, от собственного правительства. С приглашением дать разъяснения. Значит, его уже подозревают. Прелестно. Тут наверняка не обошлось без Томаса Хантера. Чертов сновидец-ясновидец, которого Карлос уже убил. Хотя медиа утверждают обратное. Интересно, наврал Карлос умышленно или этот тип его перехитрил? Второе вероятнее. Значит, его помощник не столь уж и сверхнадежен. Это надо иметь в виду.

У них, у начальства, не хватает данных, чтобы выписать ордер на обыск. Они получат от него разъяснения, но время не ждет.

— Все готово?

— Да.

— Тогда следующий ход. Убрать этого американца, Хантера.

Он сказал это, не сводя глаз с Карлоса. Тот и ресницей не шевельнул.

— Я убил его. Вы считаете, что он жив?

Эта де Рейзон тоже что-то знает. Очень своеобразно глядит она на Карлоса.

— Достаточно жив, чтобы прыгать по газетам и экранам. Он же источник антивируса. Убрать любой ценой!

Моника повернулась к Свенсону.

— Вы что, не видите, что этот громила вам врет? Под Бангкоком ко мне в подвал прорвался именно Томас Хантер. И Карлос это знает. Но вам, конечно, не сообщил.

— Хантер… — Карлос с непроницаемым видом уставился на Монику. — Это невозможно. Если он и не мертв, то в нем две пули. И он не солдат, а обычный хлюпик.

Ее обвинение направлено на подрыв авторитета Карлоса. Но у Свенсона больше оснований не верить ей, чем своему помощнику.

Человек с Кипра повернулся к Свенсону.

— Я вас понял. Отправлюсь немедленно. Через двое суток Хантера не будет в живых. Даю слово.

Свенсон опустил взгляд вниз, в лабораторию. Сотрудники сгрудились вокруг трех компьютеров, работают с информацией, полученной Карлосом от того же Хантера: на экранах цепочки цифр.

Свенсон оценил риски. Во-первых, его планы обнаружат. Это маловероятно, ведь все так тщательно продумано… Начинается гонка с временем.

Второй существенный риск в том, что ни его люди, ни Моника, ни ее папаша не выйдут на антивирус вовремя. Этот риск приемлем. Его имя всплыло, обнаружение операций — вопрос времени. Не успеет — будет догнивать остаток жизни в тюрьме. Или смерть. Второе предпочтительнее.