Тьма
Шрифт:
— Эта деревня самая маленькая. На планете сейчас три трибы, в каждой несколько деревень. Но эта первая. Танис перворожденный.
— Народу здесь больше тысячи, — пискнул Габил.
— Одна тысяча пятьсот двадцать два, — уточнил Микал. — В этой трибе семь деревень, но сейчас все ушли на Сбор. Две другие трибы гораздо крупнее, живут они далеко отсюда. Ты из другой трибы. Всего живущих сейчас больше миллиона.
— Угу. И как долго мы живем? Я имею в виду срок жизни…
Микал
— Прошу прощения. В чем дело?
Микал глядел на парня, как будто тот сошел с ума.
Том отступил на шаг в сторону.
— Я что-то не то сказал?
— Смерти нет. Смерть лишь в черном лесу. Ты путаешь древнюю Землю с нынешней. Потеря памяти — это я понимаю, но надо разделять мир снов и реальный мир.
— Конечно, — неуверенно согласился Том, думая, что надо будет тщательнее взвешивать свои вопросы.
Микал вздохнул.
— Придется напомнить тебе кое-что из вашей истории. Танис, вождь этой деревни, перворожденный. Он соединился с Мириум, женой своей, и в течение двухсот лет у них родилось восемнадцать сыновей и двадцать три дочери. Двое старших сыновей отправились на восток и на запад и в месяце пути основали еще два поселения. Так сформировались три трибы. Каждая из них живет жизнью полностью самостоятельной, независимой. Торговли или обмена между трибами нет, но в гости друг к другу ездят часто, связь поддерживают. Трижды в год две другие трибы проделывают путешествие сюда, устраивается грандиозный праздник под названием Большой Сбор — совсем не то, что ежевечерний Сбор каждой трибы.
Микал проводил исполненным нежности взглядом исчезающих на дальней тропе поселян.
— Сбор — главное событие дня, с полудня все уже начинают к нему готовиться. Жизнь здесь несложная, во многом привлекательная. Тебе можно позавидовать, Том Хантер.
Солнце медленно садилось, ветерок затих.
— Значит, я тоже потомок Таниса? — спросил Том.
— Через много поколений, но да, потомок.
— И моя теперешняя семья прибудет на праздник? Когда?
— Через… Габил, сколько? Шестьдесят дней?
— Пятьдесят три! Всего через пятьдесят три дня!
— Габил у нас мастер увеселений. Знает, когда они происходят, знает, как их наилучшим образом организовать.
Микал продолжал медленно спускаться с холма.
— Я видел очередной сон, — выдохнул Том.
— Что ж, сны всем снятся: взрослым и детям, мужчинам и женщинам. Рушей тоже сны посещают.
— Но мой сон вновь начался там, где закончился предыдущий. Это было как бы его продолжение. Может быть, вы можете мне помочь кое в чем? Хранит история записи о спортивных
— История все хранит.
— Да ну? Здорово! Могу я узнать, какая лошадь победила в дерби в Кентукки в определенный год?
— История у нас передается устно, как я уже упоминал. Она записана и в книгах, в исторических хрониках. Но книги… — Он помолчал. — Книги теперь недоступны. Велика сила этих книг. Во всяком случае, устная традиция была передана Танису и далее передается по наследству.
— И никто не знает, кто победил дерби в Кентукки?
— Кого интересует такая мелочь? Представляешь, какую голову надо иметь, чтобы запомнить каждый пустяк.
— Значит, этого никто мне не скажет.
Микал с некоторым, как показалось Тому, сомнением в голосе разуверил его.
— Я бы так не сказал. Танис знает историю лучше, чем любой другой из людей. Знает столько, что диву даешься. Правда, слишком много знания иной раз до добра не доводит. Танис то и дело пытается получить у меня информацию то об одном, то о другом… Его жажда знаний ненасытна.
— Но ведь у тебя совершенная память. Ты знаешь, кто выиграл дерби в Кентукки в 2010 году?
— А если и знаю?
— Можешь сказать мне?
— Мог бы. Но следует ли?
— Да! Моя сестра хочет это знать.
— Ты помнишь сестру? Просыпается память?
— Нет, сестра из снов, — сказал Том, ощущая себя идиотом.
— Уже что-то, так ведь, Габил? Его сестра из снов о древней истории хочет знать что-то о древней истории. Забавный стишок сочинить можно.
— М-да. — Том отвел глаза. — Головастик поймал себя за хвостик.
— Я не уверен, следует ли это тебе сообщать. Более того… Думаю, что не следует.
— А кто-то еще мог бы мне это сказать?
— Тилей, — протянул Габил. — Он тоже мудр… был…
Том по интонации понял, кто такой этот Тилей.
— Вождь шатаек, — тихо произнес Том.
— Да, — подтвердил Микал.
Том вернулся к вопросу о бегах.
— То, о чем я вас прошу, прямо касается связи между тем, о чем мы говорим, и моими снами. Обладая этой информацией, мне легче будет уладить вопрос со снами.
— Может быть, может быть. Я не любитель рыться в истории ради истории. Мы заняты современностью, творим свою историю, и этого достаточно. А у тебя уже и без того слишком мощным потоком течет история сквозь сознание, сбивает тебя с толку. Я скажу тебе, о чем ты просишь, при одном условии…
— Чтобы я больше ни о чем не спрашивал. Согласен!
Микал нахмурился.
— Совершенно верно. Больше никаких вопросов по истории.
— Я согласен. Итак, как звали лошадь?