Чтение онлайн

Максим не узнавал этих мест. Это же всего-ничего времени прошло, а на тебе. И дорога до самого дома - интерната, и лес вон какой ухоженный, и… да, ну тут уже расстарались. Молитвенный дом, правду сказать, был красив - в абсолютно новом, непривычном дизайне. Что - то воздушное, стремящееся ввысь. Максим вошёл, присел на скамью, осмотрелся. Пока здесь было тихо и пусто. Только сбоку от центрального стола сидел какой-то парень, погружённый в некую канцелярскую работу типа бухгалтерского отчёта. Ну

да! Это же один из несостоявшихся его апостолов. Значит и его несостоявшаяся "Мария Магдалина" где-то здесь? Да-а, судя по всему они и без учителя довольно неплохо устроились! Ладно, подождём.

Татьяна появилась нескоро. Максим успел прогуляться, навестил то самое место, где в гамаке отдыхал после целительства. Попытался заглянуть в дом - интернат. Не пустили. Решил пока не прорываться, зачем привлекать внимание. А девушку привёз всё тот же знакомый Максиму старый водитель. Только вот не на той старой колымаге. Точнее, на старой. Но на какой! Раритетной двадцать первой волжанке! Да-а, поднялись!

–  Девушка, можно вас на минуточку?

–  Да?
– остановилась Татьяна. Она неуловимо изменилась за это время. Повзрослела что ли? Вот взгляд. Тоска на самом дне. И губки. Как-то печально уголки опущены. Чуть - чуть, а уже словно другой человек.

–  Скажите, что здесь сейчас… происходит?

–  Вы детей хотите поместить или… сами?
– рассмотрела девушка его лицо.
– Если насчёт детей - к администрации. Что касается взрослых - приходите на служение. Наш пастырь вам всё расскажет.

–  Нет, подождите, - остановил Максим вновь направившуюся к церкви Татьяну.
– Я хотел бы поговорить именно с вами.

–  У меня совсем мало времени. Я, собственно, сегодня только на служение… Ну, хорошо. Присаживайтесь, - показала она на одну из скамеек.

–  Как-то пусто здесь, - озирался вокруг Максим. Ухоженно, но… уныло, что ли.

–  Кладбище разбитых надежд, - грустно улыбнулась девушка.
– А знаете, что здесь творилось месяца три назад. После того, как здесь исцелились дети- инвалиды, хлынул просто поток других деток. Только с родителями. Любые деньги давали. Что-то типа гостиницы сделали.

–  Но я не вижу, чтобы этот домик…

–  Ну, внутри хорошо переоборудовали… А вокруг всё было в палатках. Это теперь, когда разочаровались…

–  Быстро.

–  Но многим же на работу! И детям в школу. Летом опять нагрянут. А самые стойкие ждут. И молятся.

–  И выплачивают десятину? Судя по всему вот это - кивнул головой Максим в сторону церкви - тоже недавно?

–  Да… Выплачивают…

–  И вы обещаете?

–  Нет! Нет!!! Мы просто… мы просто зовём их к Богу.

–  А он явит чудо? И дозвались?

–  Люди ходят…

–  И многие уверовали?

–  Что вы хотите?

–  Скажите, а дети здесь какие?

–  Да такие же. Несчастные, как и те. Конечно, те, которые приезжали, они… избалованные, что ли. Капризные. А теперь вновь остались забытые Богом детки.

–  Вы плохо о Боге говорите.

–

 Да, конечно, - горько улыбнулась Татьяна.
– Конечно, Бог дал им испытание. И вот он привёл их сюда, дабы они приобщились к нашей вере и были навечно спасёнными… И чтобы пастор наш… Ладно. Проехали. Что вы ещё хотите узнать?

–  А вы, вот вы сами верите…?

–  Вопрос веры очень личный, не будем об этом, ладно? Приходите на служение, может, получите ответы…

–  И после первого раза других исцелений не было?

–  Нет, - вздохнула девушка.
– И теперь не будет!
– с отчаянием чуть ли не выкрикнула она.

–  Но почему?

–  Потому что… потому что… А, ладно.

–  А если всё-таки?

–  Вы на что намекаете?

–  Татьяна… Если бы… если бы надо было ещё раз спаси деток, ты бы согласилась помочь.

–  Откуда вы знаете…? Конечно!

–  И ты бы смогла держать всё в секрете?

–  Кто вы? Конечно…!

–  И даже на исповеди не проболталась?

–  Да кто вы? И прекратите разыгрывать! Было бы над чем…,- вскочила со скамейки девушка.

–  Как ты написала тогда? «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных». От Матфея.

–  Вы… от него? Разве он не… ушёл?

–  От него самого. А…сестра ни о чём не говорила?

–  Она то и рассказала. А после… Мы редко встречаемся. Она же теперь… Так а где он?

–  Недалеко отсюда. Так ты согласна?

–  Я для него… я для него…

–  Для него - не надо. Для детей.

–  И что надо делать?

–  Во-первых, устроить меня где-нибудь здесь. В гамаке или там, в шалаше теперь будет холодновато.

–  У нас здесь есть времяночка… Вас? Вас устроить? А Максима?

–  Во- вторых, не задавать лишних вопросов.

–  Но… Согласна. А всё же, когда?

–  Сегодня ночью и увидишь. И в третьих, об этом надо молчать. Наверное, это - главное условие. Так как?

–  Конечно! Конечно-конечно-конечно! Если бы вы знали! Слава, тебе Господи! Вы не представляете, что это для меня значит. Я ведь тогда… Он не обиделся?

–  Вроде, только плечами пожал.

–  Я заметила эту его привычку. Ну, слава Богу! Но он вернулся? Он вернулся?!

–  Знаешь, он не вернулся. Он просто… заглянул ещё раз. А пока, пойдём на ваше служение. Интересно послушать.

Пастырь Максиму не понравился сразу. Толстоватый, кругленький, самоуверенный. А в правильные в целом слова о долге, вере, добре, словно пресловутый шестнадцатый кадр вкраплялась обязанность каждого истинно верующего посещать церковь. И не раз в неделю, а почаще. Ещё бы, соблазнов вокруг много, и не послушаешь разок - другой, его, пастыря, мудрость - вот и одолеют соблазны. И вот общение с неверующими, или там другой веры, надо бы ограничивать. А тем более - личные отношения. А желающим исцеления - это он уже в сторону приезжих - прежде всего, следует уверовать и укрепиться в вере.