Тьма
Шрифт:
– Привет, босс! Ну, как там именинница? – проговорил парень, пожимая Игорю руку.
– Только тебя, Коля, и дожидается! – отозвался Мошкарев, и провел взглядом по спутнице Николая, словно оценивая ее вкус. – Привет, Танюшка. Замечательно выглядишь!
– Спасибо, – мило улыбнулась она в ответ. – Надеюсь, вы с компаньоном хоть сегодня делами заниматься не будете?..
– Конечно, киска, – полуобернувшись, обронил Николай. – Все дела умерли до понедельника.
Игорь с легкой усмешкой посмотрел им вслед и, неожиданно для самого себя, отчетливо вспомнил сон, приснившийся накануне…
Они с Николаем сидели по обеим
По покрытым грязными пятнами стенам ползали тараканы, иногда с чавкающим хрустом раскусываемых орехов, падающие на пол. Грязно-зеленая плесень покрывала мебель, наполняя воздух запахом могилы. Окна были затянуты паутиной, а единственная лампочка под потолком тускло мигала.
Ледяной холодок надвигающегося ужаса воной накрыл Игоря, сердце заколотилось, словно бешенное. Мошкарев попытался встать, но укоризненный взгляд Николая вдавил его в кресло.
– Смотри, Игорь, – странным свистящим голосом проговорил компаньон, доставая из-под стола бутылку с темно-бурой жидкостью. – Это наш новый сорт пива… ты же этого хотел?!
Вязкой струей жидкость льется в стакан, переливаясь через края, и растекаясь по столу отвратительным пятном. И в этот момент Игорь понимает, что в бутылке не пиво! Через высокие края стакана, играя розовой пеной, льется темно-красная кровь.
Комната словно сжимается, и перекошенное злорадной ухмылкой лицо Николая закрывает собой весь мир. Со все нарастающим ужасом Игорь слышит, как открывается дверь, впуская в ставший тесным офис их юриста Сергея. Его и без того высокая и худа фигура кажется еще больше вытянутой, и подпирает головой потолок.
– Поставщики не идут на уступки! – полным отчаяния голосом говорит он, и швыряет на стол завернутый в газету предмет. – Даже это не смогло ублажить их!
Предмет катится по столу, вдруг сделавшимся необычайно длинны, теряя по пути листы газеты, и когда останавливается на самом краю, Игорь понимает, что это. Пустыми глазницами, с сочащейся из них кровью, на него безмолвно смотрит отрезанная голова его брата Вячеслава…
Игорь тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он понимал, что это всего лишь сон. Не умнее и не глупее прочих, а он не толкователь сновидений, чтобы понять смысл кошмара, привидевшегося ему. Да и не верил он в какое-то особое значение снов, ни по Фрейду, ни в толковании бабок-гадалок. Воспоминание о страшном сне улетело в темно-голубую высь вечернего неба, сумев все же оставить после себя горький осадок. Что-то едва уловимое, но тревожно, коснулось грязным крылом его души. Игорь коротко ругнулся и передернул плечами, словно от озноба.
Пес, лежавший у его ног, отрывисто гавкнул и завилял хвостом, стараясь заглянуть в лицо хозяину. В его карих глазах читалось недоумение, словно воспоминание о ночном кошмаре передалось верному псу, вызывая в его голове, непостижимые собачьему разуму ассоциации. Ганс заскулил, затявкал и попятился от Игоря, замершего с отсутствующим взглядом.
В ответ на лай пса, словно пистолетный выстрел, разорвал тишину натужный рев и чихание мотора машины, которая столетним стариком одолевала казавшийся непосильным подъем в гору. Пес и хозяин одновременно
А в реальном мире звучала музыка…
– Игорь, ты там не пример к крыльцу? – Николай с легким недоумением посмотрел на компаньона, высунувшись до пояса из окна. У него из-под локтя выглядывала белокурая головка Леночки. Ее личико, словно праздничный торт, было перемазано кремом. – О чем задумался?
– Да, так… О своем, о женском… О комбайнах, – Игорь усмехнулся и мотнул головой в сторону улицы. – Длинный едет.
В этот момент, подтверждая правоту его слов, из-за кустов черемухи, заполнившей палисадник, высунулся нос светло-зеленого «Москвича». «Москвичонок» то ли чихнул, то ли кашлянул, и застыл у калитки.
– Господи! – с деланным вздохом проговорил Мошкарев. – Когда вы свои «гробы» в порядок приведете?
– Иди ты, кобель… – Николай сделал неприличный жест рукой, и исчез в окошке.
А дряхлое нутро 412-го «Москвича» уже исторгало из себя прелюбопытную компанию. Оглушительно грохнув задней дверкой, из машины выбрался рослый и широкоплечий брат Игоря – Вячеслав. Студент последнего курса экономической академии, он приезжал в город изредка, в короткие перерывы между занятиями и тренировками в хоккейной команде. Несмотря на кажущуюся заторможенность и флегматичность, Вячеслав иногда просто поражал окружающих взрывами активности и остроумия.
Как можно описать цунами, торнадо, взрыв сверхновой? Какими словами передать невообразимое сочетание красоты и ужаса этих явлений в их безумной привлекательности при страшном разрушающем эффекте? Как описать прелесть прикосновения ветерка к щеке в жаркий, наполненный тяжким угаром полдень, если это преддверие надвигающегося урагана?!.
Женщина, что покинула машину вслед за Славкой, была безумным сочетанием всего этого. Ее красота не поддавалась описанию, а сексуальность – объяснению. Попытка понять секрет ее привлекательности, все равно, ник чему бы не привела, поскольку разумного объяснения у этого явления не существовало. Она была из тех женщин, что заставляют мужчин по своему желанию совершать безумства: проматывать целые состояния, развязывать войны, погружаться в морские бездны, или покорять космос… Наверное, такой была Вавилонская блудница. Наверное, такой была Клеопатра. Она была не просто красива: она могла ослепить. Она была не просто сексуальна – она сводила мужчин с ума!
– Игорюшка, котик! Как я по тебе соскучилась! – закричала Виктория прямо от машины и, опережая всех, устремилась вперед, заключая Мошкарева в свои объятия. Чмокнув его в щеку, она прошептала на ухо: – Я всегда говорила, что ты самый сексуальный мужчина из всей этой компании!..
– Привет, Вика, – с деланной улыбкой проговорил Игорь нарочито громко, отстраняя девушку от себя. – Топай в дом, поможешь девчонкам.
Мошкарев почему-то всегда тяжело переносил встречи с Викой. Ему казалось, что какая-то неведомая сила толкает его навстречу к девушке, пытаясь заставить сделать непоправимую глупость. Каждое ее мимолетное прикосновение бросало Игоря в жар. Каждый взгляд обжигал пламенем, а любое слово вызывало невообразимое желание упасть на колени и припасть к ее ногам.