Шрифт:
Том первый. Ради перемен
Глава первая. Ваша земля
Нашар. Три года назад
Главный коридор был шире и выше многих залов замка, но освёщен так же плохо. Две драконессы, идущие по нему одна за другой, всматривались в полумрак стрельчатых сводов. Тётя Анепут — Герусет Аменемхат, потомок того самого Аменемхата, создателя государства Нашар — впервые отвела свою ещё совсем юную племянницу во Дворец Сталагмитов. Семнадцатиэтажный комплекс из спрессованной смеси минералов и кристаллов, что находился в центре столицы Нашара, Утгарда, имел сотни комнат и коридоров, разрастался вширь величественными корпусами, и ввысь — грандиозными друзоподобными башнями. Только вот поражаться величием древних мастеров-архитекторов
Восхищение Анепут только возросло, когда Герусет наконец привела её в свой тронный зал — протяжённый, и с острым сводчатым потолком, заполненный артефактами и энергокамнями на постаментах, а главное — с огромным троном из серого камня, холодного и величественного. Он выделялся на фоне всего дворцового великолепия, словно гордый суровый сар среди лизоблюдов-придворных. Но что более всего поразило молодую самочку — это огромная картина на противоположной от главного входа стене. Мохнатый и пернатый чёрный дракон с озверело оскаленной мордой, так похожий на Герусет в гневе, замахивался заострённой костью на другого крылатого. Тот выглядел безобидным и вовсе не производил впечатление дракона-Тёмного — ни испуганным выражением морды, ни солнечно-светлой шерстью и перьями. Светлый? Похоже, его ждала та же судьба, что и скелет на земле, из которого, похоже, Тёмный и добыл своё оружие…
Чёрно-белая драконесса заметила, куда смотрел её дорогой ребёнок, и сама нарушила торжественное молчание зала:
— Когда дух-создатель впервые сотворил дракона, первое, что этот дракон сделал — начал охотиться в лесах Триречья. Он жестоко убил добычу когтями и зубами, и демиург удивился его воинственности. Съев добычу, первый дракон сложил все кости в прежнее положение, собрав скелет как мозаику, и демиург восхитился уму своего творения. После дракон отломал конец кости, заострив её, и получил оружие, которое могло бить дальше, чем дотянется лапа, не чувствуя боли. Демиург поразился изобретательности и находчивости создания. Но первое деяние, что совершил дракон с помощью полученного грубого клинка — набросился на демиурга с этим костяным кинжалом, и первыми словами его были брань и проклятия, ибо демиург не дал созданию власти творить вселенную собственной волей, и обрёк разумного на животное существование с костылями магии и технологии. Демиурга дракон убить, конечно, не смог, но создатель ужаснулся тому, что сотворил, и уничтожил свою работу, удалившись делать следующего дракона, учтя свои ошибки — дракона скромного и покорного судьбе, творимой богами, не наделённого желанием превзойти своих создателей. Труп первого дракона дух-противник демиурга унёс на наш материк, разделил на две части и воскресил из них самца и самку — две части бывшего целого. Он показал им необжитую территорию и сказал им: «Ваш ар», что значит — «это ваша земля». Те ответили в согласии: «Наш ар», а демон с коварной улыбкой вернулся в нижние слои. Драконы эти и стали первыми Тёмными — свободными от законов создателями нового народа.
— Но крылатые так и не получили силы богов? — Анепут, слегка дрожа перьями, подняла большие глаза на усмехнувшуюся взрослую самку.
— Идём за мной, объясню, — Герусет повела племянницу в подвал.
По крутой лестнице мохнатые драконы спустились до зала, сокрытого под тронным — он не уступал последнему размерами, но был шире и короче, почти округлой формы. Купол поддерживали резные колонны с барельефами хищно оскалившихся драконов, словно готовых взлететь со стен под своды, чтобы спикировать на вошедших. Центр обширного помещения занимала каменная конструкция, которая Анепут показалась похожей на стол, только зачем снабжать его такой толстой и высокой столешницей? Самочка вопросительно взглянула на тётю, и та подвела её ближе к жертвеннику:
— Чтобы использовать свои божественные возможности, нужно только
В её словах прозвучало что-то нехорошее, но юная самочка не успела среагировать. Герусет подняла с пола ладонь передней, сжала её, а когда отпустила, в Анепут тёмной молнией метнулась крепкая чёрная лента, что обязала драконочку прежде, чем та успела зарычать. Ни отчаянные дёрганья в путах, ни испуганный визг не разжалобили вдруг сошедшую с ума тётю. Анепут попыталась отбиться или высвободиться той магией, на которую уже была способна в своём юном возрасте, но лента сковывала и её энергетическое тело, не давая действовать чарами. Сар-волод взяла её тельце в охапку и положила на камень, не отрывая взгляда от испуганных глазок, не думая смилостивиться и находя лишь наслаждение в чужом страдании. Ласковые поглаживания ушей Анепут отнюдь не принесли ей спокойствия, напугали её даже больше, убеждая в безумии тёти, которая обратилась к потолку:
— Именем своим неименуемым зову тебя, Кьлеменетот, ты пишешь судьбу, а я читаю!
Детёныш с ужасом узрела, как потолок сначала зарябил тенями, а потом из него стало выбираться, хватаясь за колонны, осьминогоподобное существо — чёрное, с щупальцами в охват драконьих крыльев, со множеством глаз вокруг треугольного клюва. Это был один из сильных навов — существ, по легендам, воцарившихся в Нашаре вместе с насекомоподобными кракалевнами до того, как там появились драконы. Подавленная Анепут не сдержала слёз — любимая её тётя безо всякой причины отдавала племянницу на съедение навам, и жизнь ещё только начавшей познавать мир драконочки должна была оборваться в муках, что только обрадовало бы довольно поднявшую уши и расправившею крылья Герусет:
— Кровь моя за боль моих врагов! Стань мне родным через мою племянницу!
Клюв Кьлеменетота раскрылся под напором выпирающего из него длинного чёрного кристалла, похожего на обелиск. Он стремительно вытянулся с потолка до жертвенника и коснулся остриём завизжавшей драконицы — после чего она бессознательно опала, потеряв душу, а лента разомкнула свои кольца, перестав чувствовать живую энергетику. Воцарившуюся тишину нарушил лишь тяжёлый вздох Герусет.
Навь. Три года назад
Но для Анепут ничего не кончилось. После пожирания навом южная драконочка осознала себя в странном призрачном городе, скощенные и подгнившие фасады которого перетекали один в другой и менялись безо всякой системы, кроме одной — ничего радостного и правильного. Казалось, что любой представимый и невообразимый кошмар содержался в этом жутком, унылом и отвратительном месте. Обитатели города были столь же убоги и страшны — не просто мёртвые крылатые, а словно выпотрошенные шкуры с оставшимися ещё кое-где кусками мяса и костями летали по городу будто бы не на крыльях, а как уродливые скаты с раскрытыми грудными клетками. Но при том город жил своей жизнью, не уделяя внимания зарычавшей от ужаса девочке: портные выделывали собственные шкуры, строители хватали прохожих, вмуровывая в дырявые стены, а те истошно вопили и вырывались.
Во всём этом ужасе лишь Анепут была нормальной, живой и здоровой. И, может быть, ещё один дракон, стоявший напротив неё.
Был он столь же нелепо изменяющимся, но его формы, хотя бы, не лишены жизни и приятности. Цвет крапчато-пятнистых шерсти и оперения не определялся, а может, там хватало шерстинок каждого цвета, вместе дающих разнотонную серость. Один глаз имел вертикальный зрачок, другой округлый — но несколько раз в минуту они словно менялись местами.
— Прошу прощения, что мой облик в твоей реальности тебя испугал, — до того спокойная морда тут же резко и ненатурально выразила обеспокоенность. — Материя слишком инертна и изменять её стоит больших трудов.
— Так ты?.. — Отшатнулась Анепут от того, кто, видимо, и был навом, утащившим её в это жуткое место. Кьлеменетот не стал её успокаивать, наоборот, огорошил всей призванной добавить ясности информацией:
— В своей реальности ты умерла, зато родилась в нашей. Герусет предполагала, что я возьму тебя в жёны и породнюсь с нею, подняв её в статусе с жалкого владельца клочка земли до члена семьи Владыки Хаоса, однако я так не действую. Мне нужен посредник между вашей расой и мной, и я собираюсь обучить тебя этому.