Тьма сгущается
Шрифт:
На станции он нос к носу столкнулся со своим напарником Орасте, и Пезаро отметил в списке их прибытие. Орасте имел несвежий вид, одежда была измята, и он явно не был настроен на общение. Похоже, свой последний вечер в Трикарико он провел так же, как и его напарник.
Бембо уже занес ногу на ступеньку каравана, как откуда-то сзади раздался женский окрик:
— Подожди!
По перрону бежала Саффа. А через секунду она с размаху бросилась в объятия Бембо и влепила ему такой смачный поцелуй, что вся его головная боль
— Вот так тебе! И ты никогда не узнаешь, почему я пришла тебя проводить — на радостях или от печали, что ты уезжаешь!
И, резко развернувшись, она зашагала в сторону жандармерии.
— Ишь, язык вывалил наружу! Нечего тут торчать с разинутой пастью! — пробурчал Пезаро. — Давай залезай в вагон.
Но Бембо так и не сдвинулся с места, пока Саффа окончательно не скрылась из глаз. И лишь тогда, словно кончилось действие заклинания, он потряс головой, слегка пришел в себя и полез в вагон.
Для жандармов из Трикарико был подан персональный транспорт — никаких штафирок, и как только последний патрульный, подгоняемый руганью Пезаро, заскочил внутрь, караван тут же тронулся с места и устремился на запад. Хребет Брадано на глазах медленно оседал, пока не исчез за горизонтом. За окнами, сменяя друг друга, проносились поля, луга с пасущимися овцами, виноградники, оливковые и цитрусовые рощи. Бембо впервые за долгое время уселся за игру в кости и полностью отдался судьбе.
Вскоре караван остановился в небольшом городке, и в вагон поднялись еще несколько парней в потрепанной жандармской форме.
— Привет! — крикнул Бембо. — Пришла беда — отворяй ворота!
В тот день караван останавливался еще в нескольких городках, и каждый раз в вагон заходили все новые и новые понурые жандармы. Так что когда транспорт подъехал к границе Фортвега, все его вагоны были набиты под завязку. И Бембо очень сомневался, что среди всех, кто ехал вместе с ним, найдется хоть один счастливый человек.
— Посмотри-ка на этих бегемотов! — ткнул пальцем в окно Пезаро. — Вона сколько их! А допрежь мы проезжали мимо целого стада единорогов.
— Ага. Бегемоты, единороги, жандармы, — ухмыльнулся Бембо. — Всякой твари по паре, и всех гонят гуртом на войну, не спрашивая их согласия.
Перед самой границей караван снова остановился. В вагонах загорелись тусклые лампочки. Дело было не в экономии света, а в опасении привлечь внимание ункерлантских драконов.
В вагон Бембо вошел альгарвейский офицер и громогласно объявил:
— От имени и по поручению его величества, короля Мезенцио, я благодарю вас за то, что вы откликнулись на его призыв. С вашим прибытием все солдаты, прежде занятые наведением порядка в городах и деревнях, смогут полностью сосредоточиться на своем главном деле — борьбе с врагом! Жандармы — это жандармы, а солдаты — это солдаты!
Звучало красиво.
— И куда же нас, прах побери, теперь воткнут? — крикнул он, изображая бывалого ветерана, которому и офицеры не указ.
Офицер нахмурился и ледяным тоном процедил:
— Все находящиеся в этом вагоне жандармы будут высажены для прохождения службы в Громхеорте. Это недалеко от границы. — Он закашлялся. — Возможно, кто-то из них сможет оценить, насколько им повезло, что они попали именно сюда. С другой стороны, армейская дисциплина удержит их от слишком буйных проявлений радости.
Но Бембо не чувствовал никакой радости: стоило только взглянуть на расстилавшийся за окном серый пейзаж — и становилось тошно, как утром. Караван скользил по становой жиле к Громхеорсту, а за окнами тянулись однообразные серые пустоши. Бембо задумался: а что он знает об этих местах? Да похоже, что ничего. Вроде бы до Шестилетней войны они принадлежали Альгарве. Или нет? Он бы и медяшки не поставил, случись ему биться об заклад на эту тему.
Станция, на которой они выгрузились, даже в лунном свете произвела на него самое тягостное впечатление. Кругом укрепления, а бараки, в которых жандармам предстояло заночевать, были частично разрушены.
— Фортвежцы оказали нам здесь сильное сопротивление, — пояснил указывающий дорогу офицер.
— Так почему их до сих пор не починили? — дерзко спросил Бембо, надеясь, что ночная темнота надежно скроет его от офицера.
— Да сделали что могли! Видели бы вы их сразу после того, как мы вошли сюда! — И офицер безнадежно махнул рукой, указывая на приземистый амбар, в котором прежде держали скот. Или фортвежских солдат. — Заходить по одному. И смотрите, не подожгите т м ничего!
В бараке худшие опасения Бембо сбылись, но ему уже было все равно — слишком длинным и тяжелым был этот день. Слишком длинным и тяжелым был путь по Альгарве. Жандарм устремился к ближайшим нарам, не заботясь о своих товарищах по несчастью, растянулся на них, засунув под голову вместо подушки свой вещмешок, и моментально заснул.
Наутро в амбаре появились мрачные фортвежцы — они принесли завтрак: хлеб, оливковое масло и терпкое красное вино. Следом за ними явился другой офицер и раздал жандармам карты районов патрулирования в Громхеорсте.
— Дела у нас идут отлично, — обрадовал он новое пополнение. — Вы только держитесь маршрутов, и все будет в порядке.
Никаких других советов он не дал.
Так и не насытившись, не приняв ванны и даже плохо понимая, куда идти и что делать, Бембо был выпихнут на улицы Громхеорта. Фортвежцы в длинных кафтанах смотрели сквозь него, словно его и вовсе не существовало. Кауниане пробегали мимо, не поднимая голов. Ну хоть с этими что-то понятно. И правильно их тут так прижали.