Чтение онлайн

– Нет, - оборвал Патрик.
– Я тоже приму бой! Пусть только рыпнется, сука!

За время прогулки ко мне больше никто не подходил. В один миг я перестал быть интересен паразитам, пытающимся нажиться за чужой счёт. Можно ли назвать это успехом? Посмотрим.

Делать во дворе было особо нечего. Из развлечений: турники, шахматы, карты, какая-то игра с отметками на песке, пинг-понг и издевательства над слабыми. Качки у турников стебали свою жертву словесно. Дед-шахматист и его прихвостни заставили какого-то паренька снять майку и записывать совершенные ходы ручкой

на животе. Кавказцы бросали друг другу отнятый у заключенного тапок. И лишь банда белобрысого замерла и о чём-то перешёптывалась.

Нас сводили на обед, накормили картофельным супом и гречкой. Прогулка закончилась в четыре. На протяжении всего дня Патрик следовал за мной будто тень и отделился лишь возле входа в камеру.

– Мирон-Мирон, - пробубнил Картон, после того как дверь в камеру закрылась.
– Зря я тебе сказал, что вопрос можно решить силой. Один на один или против отбившейся кучки ноунеймов - да, но не против белобрысого же!

– Что не так?

– Ты стал врагом номер один и не жди, что они тебя простят.

В семь часов вечера на четвёртый этаж поднялся охранник и, глядя в листок бумаги, выкрикивал предлагаемые на следующий день работы:

– Помощь в прачечной - четыре человека! Складирование и колка дров - шесть человек! Уборка - четырнадцать человек! Помощь на кухне - четыре человека!

Желающие поработать должны высунуть из камеры руки. Охранник запишет номера и на следующий день вместо прогулки во дворе, заключенные пойдут на работы. Я не спешил. Белобрысый и Ник подумали бы, что я ушёл на работу, потому что испугался. По сути, так оно и было, но показывать слабость нельзя.

В соседней камере всё было тихо. Охранник объявил «отбой», а Ник так ни разу и не подогрел толпу своими унижающими Патрика выкриками. Неужели я ошибся? Может они не собирались мстить? Я показал свою силу и доказал, что не готов лизать чьи-то...

– Ты совсем охерел, урод!
– крикнул Ник.

– ОТВАЛИ!
– голос Патрика звучал уверенно.

За стенкой завязалась потасовка. Тюрьма быстро всё поняла и принялась шуметь, приветствуя начало вечернего шоу. Я прислушивался к ударам, хлопкам и стонам, пытаясь понять кто завладел преимуществом. Однако секунд через тридцать возня перестала быть похожей на сражение, а казарму раз за разом наполняли крики Патрика. Тишина наступила через десять минут, Ник подал голос:

– Мелкий уродец мне голову кроватной дужкой разбил!
– он не кричал, как прежде. В голосе слышались нотки удивления.
– Офигеть! Пришлось сломать ему все пальцы! Аж до восьмого дотерпел, прежде чем экстренным выйти...

Зэки заржали.

– Что ж меня все бьют то сегодня? Я же хороший мальчик.

Ночь я провёл в Тизере. Меня не беспокоил истерический смех и перестукивания по канализационным трубам. Спал, как убитый.

К моему удивлению на ночь в онлайне осталось довольно много игроков. Заключенные, как и я, стремились поскорее отсидеть положенные сроки и двинуть навстречу к приключениям.

–

Подъём!

Начался новый день. Ничего не предвещало беды, пока не принесли завтрак. В алюминиевой посудине в жиденькой овсяной каше плавала дохлая мышь. Лёха заметил моё перекосившееся выражение лица и заглянул в тарелку:

– Вот и началось. Оперативно!

–  Бля...

Сокамерник съел две трети завтрака и протянул оставшееся, я отказался. Вид застрявших в шерстинках злаков напрочь убил аппетит.

На прогулку, как и ожидалось, Патрик не вышел, а психованный Ник даже не посмотрел в мою сторону, будто ничего не случилось. Леха ушёл трещать к своему другу с дредами, а я уселся на вкопанную покрышку и подставил лицо солнцу.

Через час стало скучно. Вспомнив о своих навыках игры в пинг-понг, я подошёл к парням с вопросом присоединиться, но был вежливо послан: зэки проводили междусобойчик на сигареты. Ничего страшного, вспомним вечерние тусовки на турниках, лет пять назад я легко делал подъём с переворотом и выход силы. Интересно, помнят ли руки? Но проверить, к сожалению, не вышло. Качки безапелляционно оккупировали турники и не замечали пытающегося вклиниться в живую очередь меня. Шахматы? Шашки? Ага... Играющие партнёры, как оказалось, полностью друг друга устраивали и вежливо отказывали в игре. Ну а бросать с кавказцами чужой ботинок я и сам не хотел.

Примерно за час до обеда на прогулочной территории начался движ.

– Грязные игры!
– выкрикнул кто-то.

– Грязные игры! Делайте ставки!
– отозвался другой голос.

– Гладиаторы, стройтесь!
– приказал психованный Ник.

В шеренгу стали не самые популярные парни, я узнал среди них и пацана с записями шахматных ходов на животе и того, что чмырили качки.

Перед ними положили четыре полена, так чтобы образовался квадрат - ринг. Внутри с помощью лопат и граблей разворошили землю. И пока одни зрители, собравшись вокруг мужика в красной кепке, делали ставки, другие таскали бочки с мутной водой и водорослями.

Минут через десять перед гладиаторами образовалось жидкое, липкое и воняющее тиной поле боя. Ник объявил начало грязных игр:

– На ринг приглашаются!

Если не обращать внимание на недовольные лица унижающихся гладиаторов, то зрелище покажется вполне забавным. Цель поединка - испачкать лицо соперника ногой. Бросаться грязью - запрещено. Других правил не существовало.

Соревнования проходили по формату «сражения на вылет». Семь поединков определили из восьми участников победителя. Азартные счастливчики получили свои выигрыши, но не все. Горячий восточный парень наезжал на букмекера:

– Эй! Я пять ставил?! Что ты мне даёшь?!

– Успокойся, у меня всё записано, - парировал мужик в красной кепке. - Вот, смотри! Руслан - четыре тысячи! Ставка три к одному. Ты получил свои двенадцать!

– Да каких четыре тысячи, эй! Ты снова за своё, взялся?! В прошлый раз тысячу не отдал, сейчас обманываешь?!

– Да кто тебя обманывает? Если ты считать не научился, то это твои проблемы! У меня всё записано!

– Жулик! Пользуешься тем, что защиту имеешь?! А, Козёл!

К спорящим подошёл белобрысый, что-то сказал и помахал руками. Руслан плюнул букмекеру под ноги, вскинул руки и ушёл. Наступило время обеда.