Титан
Шрифт:
— Вы заканчивали Йель? — спросила она.
— Да, выпуск 1928 года.
— Вы занимались атлетикой? У вас очень… мускулистое тело.
Ссс-бббаннн…
Вверх унеслась еще ракета, рассыпавшись дождем красных искр. И снова крики, аплодисменты. И снова Сильвия сохраняла молчание.
— Да, я играл в бейсбол и еще плавал.
— А я играю в хоккей на траве. На вашей спине сидит комар.
Он почувствовал, как его правой лопатки коснулась ее рука, смахнув комара, которого он не ощущал.
«Это безумие! — подумал он. — Черт возьми, ей всего четырнадцать!» Тем
Ффф-ззз…
Завертелось колесо, утыканное бенгальскими огнями. Во все стороны посыпались разноцветные искры.
Ссс-бббаннн…
Еще ракета. Дети завопили от удовольствия и захлопали в ладоши.
— Папа просил передать вам, что вы остаетесь у нас ночевать, — сказала Сильвия. — У нас много пустующих комнат, и было бы просто глупо возвращаться в Олд-Лайм на ночь глядя.
— М-м… Но я не захватил зубной щетки.
— У нас целая куча зубных щеток. После фейерверка я покажу вам вашу комнату.
Он весь напрягся, когда почувствовал, как повернутая вверх ладонь Сильвии проникла ему под ляжку. Ее пальцы легонько помассировали его ляжку, потом Сильвия убрала руку.
«Господи Боже!» — обалдело думал Честер Хилл. По животу стекал пот, а плавки готовы были взорваться.
Ссс-бббаннн…
«Но ведь ей только четырнадцать!»
Идея, которая пришла ему в голову еще днем, была достаточно проста. Сильвия была красива. Определенно, она заинтересовалась им. Если он сумеет правильно разыграть свои карты, то, возможно, лет через шесть-семь ему удастся на ней жениться и стать зятем самого Ника Флеминга! Может, Сильвия как раз и является той богатой наследницей, о которой он мечтал в Пеле.
Но Сильвия что-то уж очень торопит события…
— Мой брат Чарльз — избалованное отродье, — тоном констатации факта сказала Сильвия часом позже. Фейерверк благополучно завершился, и гости стали разъезжаться по домам. Сильвия вела Честера Хилла по лестнице на второй этаж. Вдоль всей лестницы на стене висели картины. Оба все еще были в купальных костюмах.
— По-моему, некрасиво говорить подобные вещи о родном брате, — сказал Честер, который чувствовал скованность оттого, что приходилось сдерживать свое возбуждение. Сильвия поднималась первой, Честер шел за ней и не мог оторвать глаз от ее маленькой попки. Мысленно он приказывал себе: «Берегись! Ты на минном поле!» Но ничего поделать с собой не мог.
— Чарльз плохой брат, — ответила она.
— А мне он, наоборот, показался очень милым.
— Да, на людях он всегда пай-мальчик. А по-моему, он потенциальный убийца.
Она прыснула, а Честер подумал, что у девочки своеобразное чувство юмора.
Исполненный эротических мыслей, Честер никак не мог отвести глаз от упругих ягодиц Сильвии, чтобы посмотреть на картины, висевшие на лестнице и в коридоре второго этажа. Честер достаточно знал об искусстве, чтобы понимать: несмотря на то что большинство миллионеров все еще продолжали собирать старых мастеров, умный человек тот, кто вкладывает деньги в современную живопись. Ник был умным человеком. На стенах в золотых рамах висели одни
«Когда-нибудь ты сможешь жениться на всем этом. Лишь бы эта четырнадцатилетняя секс-бомба не разорвалась раньше времени. Но Господи Боже, какая попка!»
В конце коридора она открыла одну из дверей и завела Честера в симпатичную комнату со стенами, оклеенными желтыми обоями в цветочек Она включила свет, затем подошла к окнам и задернула шторы.
— Не делай этого, — попросил он. — Я люблю спать с открытыми окнами.
Она обернулась к нему.
— Закрой дверь, — приказала она.
Чувствуя, что снова начинает потеть, он повиновался. Она подошла к нему.
— Мне кажется, что я в тебя влюбилась, — тихо сказала Сильвия.
— Не говори глупостей. Мы едва знакомы…
— Это неважно. Любовь приходит быстро. Как только я тебя сегодня увидела, сразу поняла, что нам суждено быть вместе.
— Сильвия, ты видела это в плохом фильме.
— Эта фраза была в одной из маминых картин.
— Вот видишь.
Она подошла к нему вплотную и закрыла глаза.
— Поцелуй меня, — шепнула она.
Он не мог понять, что это: детская игра или нечто серьезное? Наверное, и того и другого понемножку. Но так или иначе, а девчонка была невероятно соблазнительна.
— Поцелуй меня, — повторила она. — А то я скажу папе, что ты пытался соблазнить меня, и он тебя уволит.
Он весь взмок, но скорее от мрачных предчувствий, чем от жары. «Я же говорил: минное поле, минное поле!..»
Он обнял ее и осторожно поцеловал. Она ответила ему с бешеной страстью, гладя руками его спину. Интуиция подсказывала ему, что она уже не девочка, но ее страсть все равно ошеломила. Он был потрясен еще больше, когда почувствовал, что она начинает стягивать с него плавки.
Он оттолкнул ее руки.
— Для четырнадцатилетней девочки у тебя слишком вольные замашки.
Она с вызовом посмотрела на него.
— Я занималась любовью уже десять раз, — сказала она. — Я считала.
— С кем это?
— Это мое дело.
— Хорошо, — сказал он, вытирая пот со лба. — Советую тебе уйти отсюда, пока ты не навлекла на нас обоих большие неприятности.
— Ты боишься моего отца.
— Черт возьми, ты права, боюсь.
Она улыбнулась, завела руки за спину и стала расстегивать свой купальник.
— Если ты не ляжешь со мной в постель, я подниму крик, — сказала она. — Тогда все в доме узнают, что ты пытался со мной сделать.
Он ошеломленно посмотрел на нее.
«Ладно, отдери ее по-быстрому, — думал он. — Может быть, так будет лучше всего».
Дверь в комнату неслышно открылась.
— Сильвия, — раздался голос ее брата Чарльза, — иди спать.
Раздосадованная Сильвия вынуждена была вновь застегнуться. Чарльз вошел в комнату и, холодно глядя на сестру, взял ее за руку. Затем он молча потащил ее к двери.