Чтение онлайн

— Ты неправильно это делаешь, — начал инструктировать он. — Возьми их вот так, чтобы можно было нормально ими пользоваться и не ронять еду.

После нескольких попыток Эвану удалось схватить палочками кусочек жареного цыплёнка. Уголки губ Ашера подёргивались, когда он смотрел на то, как Эван осторожненько подцепляет цыплёнка и так медленно-медленно подносит его ко рту. Затем этот кусок выскальзывает и плюхается обратно в коробку. Ашер силился сдерживаться и не смеяться.

— Продолжай практиковаться.

Эван крякнул и попробовал снова. На этот раз цыплёнок оказался

у него во рту.

— Знаешь, я тут думал, — сказал он, всё разжевав и слизнув соус с нижней губы, — говорил ли ты с Вивиан с тех пор...

Ашер замер, не донеся палочки до губ. С цыплёнка сползло немного лапши.

— Не говорил, — сказал он и запихнул еду в рот. Пережёвывая, он обдумал свои дальнейшие слова. — Я позвоню ей. Я просто пока не решил, что ей сказать.

Он не мог признаться Эвану в том, что уже звонил ей. Много раз. Она же в ответ не перезвонила ему.

Эван постучал палочками по коробке.

— Не знаю, приятель. В данной ситуации виновата она, так что, может, именно ей нужно звонить первой.

Ашер скептически посмотрел на него, и Эван продолжил:

— С ней может поговорить кто-нибудь ещё. Мы ходим на одно из занятий вместе, так что я мог бы взять это на себя.

Что ж, если это не испортило его аппетит... Он вздохнул и поставил еду на кофейный столик, отклонившись на диванный подлокотник и уставившись в потолок.

— Она поймёт, что тебе нужно. Между нами с Вивиан такое постоянно происходит. Вне зависимости от того, нравится мне тот урод, с которым она решит встречаться, или нет, я не имею никакого права говорить ей то, что сказал тогда.

Эван вперился взглядом в свою порцию, ковыряясь в ней палочками без особого интереса.

— Из всего, что ты мне рассказал, следует, что она заслуживает того, чтобы некоторое время с ней не общаться...

— Не заслуживает, — отрезал Ашер. — Вивиан — замечательная девушка. Она никому не хочет сделать больно. Она просто... слишком доверчивая и великодушная. Но если бы она не была такой, то давно бы уже бросила меня.

Сколько раз за все эти годы они ссорились? И сколько раз она прощала ему все те глупости, что он говорил ей, и те моменты, когда он не к месту высказывал своё мнение? Он мог не выносить решения, которые она принимала, но ненавидеть её саму он не мог.

Эван бросил на него встревоженный взгляд, но потом погрузился глубоко в себя и, о чём бы ни думал, Ашера он в свои мысли не посвятил. Но Ашер догадывался, что у Эвана на уме.

— Ты не знаешь её так, как я, — пробормотал он.

— Нет. Но я думаю, что друзья должны рассказывать друг другу всё, что

чувствуют, даже если один из них слышать ничего не хочет. Она не может осуждать тебя за это.

Мышцы Ашера напряглись, и он выпрямился.

— О тебе можно сказать то же самое. Ты никогда никому не говоришь, о чём ты действительно думаешь.

Эван немного сдулся.

— Прости, ты прав.

В его тоне не было ни капли сожаления.

Это молчание проложило между ними пропасть в миллион миль, которых ещё секунду назад не было.

Ашер помрачнел. Он не хотел злиться. Ему нужно было уйти оттуда до того,

как он ляпнет что-нибудь ещё. Что-нибудь похуже. Видеть этот взгляд побитой собаки было невыносимо.

Он с усилием встал.

— Если ты закончил, я пойду.

Ему бы стоило поблагодарить его за ужин, но нужные слова не приходили в голову. Они были где-то за пределами его сознания, где, похоже, теперь был и Эван. Не успел он надеть ботинки, как Эван отодвинул еду и резко встал.

— Нет... знаешь что? Я не закончил.

Между его бровями пролегла складка, а во взгляде сквозили упрямость и твёрдость, с которыми Ашер не мог сладить. Эван подошёл ближе.

Ашер рефлекторно отстранился, поднял плечи и напрягся, приготовившись нанести удар. Эван опустил голову.

— Знаешь, Вивиан здорово повезло, что у неё есть ты. Все её друзья говорят о ней гадости за спиной в «Роще», и только ты до сих пор на её стороне и защищаешь её. Она принимает глупое, опасное решение, а ты хочешь оградить её от неприятностей. Ты позволяешь ей втаптывать себя в грязь и всякий раз возвращаться. Ей не стоит забывать об этом, как и, на мой взгляд, тебе.

Когда они стояли так близко друг к другу, Ашер осознал с некоторой болезненностью, что, хоть они примерно одного роста, Эван его не в пример больше. Но пока тот в упор смотрел на него, черты его лица медленно расслаблялись, пока вновь в его взгляде не появилась эта знакомая неуверенность, а в линии губ — нерешительность, к которым Ашер так привык.

— Мы же друзья, ведь так? Мне показалось, что тебе нужно это услышать.

Из-за напряжения дрожь охватила его мышцы. Всё в нём сжалось до предела, он был готов сбежать.

«Ты позволяешь ей втаптывать себя в грязь»...

Ему нужно было уйти. Ему надо обозначить между собой и Эваном дистанцию, пока тому не удалось прорваться, пробраться дальше, прямо до его неуверенности и уязвлённой гордости. Ему нужно было снова научиться дышать.

— Никто не втаптывает меня в грязь, — прорычал он. — Никто.

Ашер не стал искать свою куртку. Он выбежал за дверь, слыша Эвана, который звал его.

***

То, что Ричтер был при смерти, чистюлю из него не сделало. В его квартире всё ещё воняло отходами, прогнившей едой и Бог его знает, чем. Ашер поднял воротник водолазки так, чтобы хоть слегка приглушить это зловоние. Он отпихнул ногой корзину с аккуратно сложенным бельём, стоящую перед входной дверью, — мама Ричтера постаралась? — и проскользнул внутрь.

Ричтер лежал, развалившись, на диване в трусах-боксёрах и смотрел порнушку по телевизору. Глаза у него были налиты кровью, а веки потяжелели. Он накачан наркотиками. Или алкоголем. Или и тем, и другим. Но всё же Ричтер смог медленно поднять глаза на Ашера с другой стороны кофейного столика. Он медленно обнажил зубы в усмешке.

— Ашер... Чувак, сладкий, ты как вошёл? Ты как... ты как ниндзя.

Ричтер не спеша приподнялся, как в замедленной съёмке.

— Иди... иди сюда, ты должен это увидеть, это так грязно.