Чтение онлайн

Вельможа, сиречь благородный господин, разъезжал вместе с Уленшпигелем по многим местам, заставлял грабить, красть, отнимать чужое» как было в его обычаях. Однажды случилось, что они остались дома и вели себя мирно. Когда пришло время обедать, Уленшпигель пошел на кухню. Тут повар говорит ему: «Спустись-ка, малый, в погреб, там стоит глиняный горшок или кашник, в нем зенеп (так на саксонском наречии зовется горчица), принеси мне его сюда». Уленшпигель говорит: «Хорошо». А сам еще в жизни ни разу горчицу, или «зенеп», не видел. И вот когда он нашел в погребе горшок с горчицей, то стал раздумывать: «Что же такое повар хочет с этим сделать? Я думаю, он хочет меня связать». И дальше решил так: «Мой господин ведь так мне велел: где бы я эту траву ни встретил, я должен на нее н…ь» – и присел над горшком, опростался в него дополна, перемешал все и принес повару, А тому и в голову не пришло то, что случилось. Второпях наложил он в миску горчицу и отправил ее к столу. Благородный господин и его гости зачерпнули горчицы, а она страсть как дурно пахнет. Послали за поваром,

спрашивают, что за горчицу он приготовил. Повар тоже попробовал горчицы, выплюнул и говорит: «Пахнет, так, будто кто-то сюда н…л». Уленшпигель тут засмеялся. Хозяин ему говорит: «Ты что смеешься ехидно? Видишь, что мы в рот взять не можем, что тут накладено. Если не веришь, так иди сюда, сам попробуй эту горчицу». Уленшпигель тогда сказал: «Я ее не стану есть. Вы разве забыли, что мне сами наказали в поле, у дороги: где бы я эту траву ни увидел, я должен н…ть на нее, из нее для разбойников веревки вьют, чтобы их вешать? Когда мне повар велел идти в погреб и «зенеп» принести, я туда и наклал по вашему же приказу». Хозяин ему сказал: «Плут проклятый, плохо тебе за это придется! Трава, которую я тебе показывал, называется «хенеп» или коноплица, а то, что повар велел принести, называется «зенеп», сиречь горчица. Ты это сделал из злого озорства». И тут он взял палку и хотел побить Уленшпигеля, но слуга был проворен, убежал от него и скрылся из замка и никогда больше не возвращался.

В брауншвейгских землях, в окрестностях Магдебурга есть деревня под названием Буденштетен. Пришел сюда Уленшпигель и зашел в дом к попу. Поп нанял его в работники. Только поп не знал Уленшпигеля и пообещал, что житье у слуги будет хорошее, есть и пить он будет все лучшее, то же, что сам поп и его ключница. И вся работа его будет ему в полдела. Уленшпигель говорит: «Ладно, быть по этому уговору». Он увидел, что у ключницы только один глаз. Тут ключница взяла сразу двух кур, разделала их, насадила на вертел, чтобы изжарить, и велела Уленшпигелю подсесть к огню и жарить их. Уленшпигель был услужлив, и принялся кур поворачивать, и, когда они уже почти поджарились, подумал: «Сказал ведь поп, когда меня нанимал, что я буду есть и пить, как он сам и его ключница, а случись, что меня обойдут этими курами, тогда значит поп своему слову не хозяин, и я не отведаю курятины. Нет, я хочу так умудриться, чтоб его слово нерушимо осталось!».

Снял он одну курицу с вертела и съел ее без хлеба. Когда настало время трапезы, пришла попова ключница к огню (она была кривая) и хотела кур полить жиром. Тут видит она, что на вертеле одна курица, и говорит Уленшпигелю: «Кур-то было ведь две, куда же одна девалась?». Уленшпигель говорит: «Госпожа, если вы откроете ваш второй глаз, так увидите обеих кур».

Так как у ключницы не было другого глаза, ее это очень задело, она обозлилась на Уленшпигеля, и побежала к попу, и рассказала ему, как его прекрасный слуга посмеялся над ее кривым глазом и что она двух кур на вертел насадила, а когда пришла посмотреть, как он их жарит, так там только одна курица оказалась.

Поп пошел на кухню к огню и говорит Уленшпигелю: «Что же ты над моей ключницей издеваешься? Я вижу только одну курицу на вертеле, а их две было». Уленшпигель говорит: «Да, их было две». Поп говорит: «Куда другая делась?» Уленшпигель говорит: «Вот она, насажена. Откройте оба глаза, как раз увидите. Здесь она, на вертеле торчит. Я это ключнице вашей сказал, только она рассердилась». Засмеялся поп и говорит: «Этого моя служанка не может, два глаза открыть, у ней-то ведь только один глаз». Уленшпигель говорит: «Сударь, это не я, это вы сказали». Поп говорит: «Что верно, то верно, да только одна курица исчезла». Уленшпигель говорит: «Ну да, одна исчезла, а другая еще здесь торчит. Ту я съел. Когда вы давеча сказали, что я должен так же хорошо есть и пить, как ваша служанка, обидно мне стало, что вам придется солгать. Ведь куриц вы сами съели бы, а мне от них ничего бы не осталось. Вот я и съел одну, дабы вы слову своему не изменили». Поп остался этим ответом доволен и сказал: «Мой милый слуга, что с воза упало, то пропало, но только впредь делай все по желанию моей ключницы, чтобы она с радостью это видела».

Уленшпигель ответил: «Да, господин, как вы прикажете». С той поры, что ни прикажет ключница Уленшпигелю, он все сделает наполовину. Должен он ведро воды принести, так принесет его до половины наполненным. Должен две вязанки дров для очага принести, так принесет одну. Должен быку две охапки сена задать, так даст одну, должен меру вина принести, принесет полмеры. И такое он делал на все лады так, что ключница заметила, что это он ей наперекор делает, но не хотела ему сказать, а пожаловалась попу. Поп и говорит Уленшпигелю: «Милый слуга, моя служанка жалуется на тебя. Я же тебя просил все делать так, чтобы она на это радовалась». Уленшпигель говорит: «Да, сударь, я все делал не иначе как вы приказывали. Вы мне сказали, что моя работа у вас мне в полдела станет. Вот ваша служанка рада бы двумя глазами глядеть, да смотрит только одним, вполовину видит. А я работу вполовину делаю».

Стал поп смеяться, а ключница рассердилась и говорит: «Сударь, коли вы паразита, плута этого дольше в слугах

держать будете, так надо будет мне уйти». Так и пришлось попу против своего желания отпустить Уленшпигеля, но он помог Уленшпигелю наняться на службу в деревню. Так как причетник, сиречь пономарь, из этой деревни недавно скончался, а крестьяне не могли обходиться без пономаря, то поп договорился с мужиками нанять Уленшпигеля. [17]

Когда Уленшпигель стал пономарем, он должен был громко петь, когда это следует причетнику. Это когда поп служит в церкви вместе с дьячком.

Однажды поп надевал облачение, стоя перед алтарем, и собирался служить обедню, а Уленшпигель стоял сзади попа и поправлял на нем стихарь. [18] Поп как фукнет, да так громко, что через церковную стену слышно было. Уленшпигель тут говорит: «Сударь, вы что? Верно жертвуете это господу вместо благовоний здесь, перед алтарем?». Поп говорит: «Ты что об этом спрашиваешь? Ведь церковь моя и власть тут моя. Так что могу и наложить посреди церкви». Уленшпигель говорит: «Давайте с вами поспорим на бочку пива, что вы этого не сделаете». – «Ладно, – говорит поп, – согласен». Они побились об заклад и поп сказал: «Ты что не веришь, что у меня смелости хватит?». Он отворотился, наложил большую кучу тут же в церкви и говорит: «Глянь сюда, причетник, я выиграл у тебя бочку пива». Уленшпигель говорит: «Нет, сударь, давайте сперва проверим, точно ли в середине церкви накладено, как вы намедни сказали». Уленшпигель смерил и получилось, что до середины церкви еще много недоставало. Таким образом Уленшпигель выиграл бочку пива. Ключница тут опять разгневалась и сказала: «Вы не хотите избавиться от плута слуги, пока он вас не ввергнет в такой позор, что беда».

Когда приближалась пасха, поп сказал причетнику Уленшпигелю, что здесь такой обычай: крестьяне на пасху устраивают пасхальное действо о том, как наш господь восстал из гроба. И Уленшпигель должен крестьянам в этом помочь. Подобает, чтоб пономарь тут всем заправлял и все устроил. Тогда Уленшпигель подумал: «Как тут с мужиками показать приход Марий?». И сказал священику: «Здесь ведь нет ни одного мужика, который был бы учен. Вы должны нам ссудить вашу служанку, она хорошо умеет писать и читать». Священник сказал: «Да, да, возьми всех, кто может тебе тут помочь. Моя служанка и прежде в этом участвовала». Ключнице это пришлось по душе, и она захотела представить ангела у гроба, так как знала стих наизусть.

Тогда Уленшпигель подыскал двух крестьян, с ним втроем они должны были стать тремя Мариями. Уленшпигель научил одного крестьянина латинским стихам, которые надо сказать. А священник – тот был наш господь бог, который должен восстать из гроба.

Когда Уленшпигель с мужиками явились ко гробу, наряженные Мариями, ключница, будто ангел у гроба, возгласила стих по латыни: «Quern queritis?» – «Кого вы ищете здесь?». Мужик, который был первой Марией, отвечал, как его научил Уленшпигель: «Мы ищем старую одноглазую попову шлюху». Когда ключница услышала, как насмехаются над ней и ее кривым глазом, она озлобилась на Уленшпигеля, прянула от гроба и думала кинуться с кулаками ему в лицо, но ошиблась и стукнула одного мужика так, что у него глаз вспух. Второй мужик увидел это и ударил ключницу по голове, отчего у нее крылья отвалились. Когда священник это увидел, он выпустил прапор из рук и пришел на помощь ключнице, вцепился в волосы одному крестьянину, и они схватились перед гробом.

Когда остальные крестьяне это увидели, они сбежались все сюда, подняли великий крик. Поп вместе с ключницей лежали внизу поверженные и мужики – две Марии – тоже, так что другим крестьянам пришлось их растаскивать. Но Уленшпигель в этом деле был начеку и вовремя убрался оттуда. Он убежал из церкви и пошел вон из деревни. Назад он больше не вернулся. Бог знает, где они нашли нового причетника.