Тихий омут

Кэти привела в порядок креповое платье тетушки Грейс, а потом полюбовалась тем, какой нарядной и счастливой выглядела женщина, спускаясь в комнату отдыха «возобновить необходимые знакомства». Кэти стояла на длинной открытой галерее, куда выходили двери спален. Ей казалось, будто она снова на палубе корабля. Девушка почти ощущала качку и слышала шум двигателей. Это любопытное и абсолютно нереальное чувство можно было объяснить пьянящим воодушевлением, какое она сейчас испытывала. Но все было куда более прозаично — она и правда совсем недавно сошла с

корабля и еще не успела привыкнуть к твердой земле под ногами.

В лучах солнца гавань блестела и переливалась всеми цветами радуги, а вдали высокие пальмы словно врезались длинными тонкими листами в кромку темно-синего неба. От шумного западного берега скользили под парусами лодки рыбаков, охотящихся за летучей рыбой…

Острое лезвие злословия резануло слух и вернуло Кэти на землю.

— …Глупая старуха наконец-то дорвалась до денег, — раздался женский голос. — Я имею в виду — больших денег. Ей досталось поместье «Мэриет», и она примчалась из Англии, чтобы поглазеть на это неожиданное счастье. Я так понимаю, это в южной части острова. Очень живописная развалина.

Мужской голос лениво поинтересовался:

— А какова роль девушки? Платная компаньонка?

— Нет, племянница. Ноль без палочки. Поразительно ординарна.

— Я бы не назвал ее ординарной, дорогая. Натуральные блондинки в наше время так редки, что производят просто ошеломляющий эффект. Она лакомый кусочек.

— Натуральная? О господи, будто я никогда не видела волосы после гидроперита. Ее головка похожа на новенькую бесцветную монетку в двадцать гиней. Впрочем, она вся, наверное, стоит немногим больше.

— Гм-м, двадцать гиней? Интересно. Чистенькая, прямо с монетного двора, не так ли?

Они расхохотались. Затем вновь зазвучал женский голос:

— На самом деле грустно. Этот бесцветный вид вряд ли сослужит ей хорошую службу. В ней нет яркости, такие девицы в жизни — только фон. Она из тех, что всегда увиваются возле состоятельных старух.

Они вновь рассмеялись. В разговор вклинился другой голос:

— Не переживайте, дорогая. Могу вас уверить, пусть она только фон, но своего не упустит. В тихом омуте сами знаете…

Мужчина возразил:

— Если она и получит деньги, то они достанутся ей очень трудно. Вечные причуды старухи, бесконечные придирки, неуважение… Постоянный контроль, будь то даже необходимые покупки или игра в бридж. Ей придется постоянно думать о будущем, бояться сделать неверный шаг, беспокоиться, как бы старая дева не прожила слишком долго и не успела бы спустить все деньги.

Компания медленно удалялась, продолжая сплетничать.

Кэти стояла неподвижно. Она вся горела, тело била дрожь. Волшебство исчезло, а вместе с ним все краски и великолепие заката. Неожиданно быстро наступила ночь, звенящая жужжанием насекомых, показались такие странные и непривычные созвездия — Арго, Южный Крест и Кассиопея.

Девушка вернулась в спальню и стала собирать разбросанные тетушкой Грейс вещи — та всегда, одеваясь, оставляла после себя комнату похожей на берег, куда вынесло обломки после кораблекрушения. Она прошла к себе, через общую ванную, снимая на ходу шелковый халат. Ее комната была опрятной и скромной, не имела черт индивидуальности, за исключением, пожалуй, свойственной

Кэти неудержимой страсти к порядку.

Она окинула себя в зеркале пристальным, оценивающим взглядом — тонкие руки, длинные стройные ноги, бледная кожа, не знающая косметических средств, кроме тонкого аромата моря, который впитала за время долгого плавания, резкие очерты лица, глаза цвета морской волны и ореол светлых, почти серебристых волос, с отливом… бесцветности, напомнил ей внутренний голос.

Кэти надела платье из плотного французского шелка в узкую розовато-лиловую полоску. Не глядя в зеркало, заколола волосы гребнем, одновременно обувая белые вечерние туфли. Затем, повинуясь силе привычки, окинула комнату взглядом на случай, если что-то лежит не на своем месте, и, убедившись, что все в порядке, вышла.

В комнате отдыха тетушка Грейс сидела в окружении людей, смеющихся и разговаривающих чересчур громко и выражающих чрезмерное удовольствие, когда она выделяла кого-то из них. Кольца на пухленьких пальцах поблескивали, внушительное ожерелье из граната и хрусталя притягивало внимание, напоминая украшенный цветами балкон. Ее розовое дружелюбное лицо светилось от удовольствия и выражало радость долгожданного триумфа.

Кэти стояла в стороне от этой группки людей. Ее улыбка постепенно становилась все более горькой и напряженной — девушка не знала, как к ним присоединиться. Смирившись с тем, что ей не удастся вступить в разговор, она отошла к одному из незастекленных окон. Наблюдая за суетящимися, снующими к барной стойке и обратно людьми, она думала: «Просто я не умею общаться».

Неожиданно Кэти ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Из противоположного конца комнаты на нее с нескрываемым любопытством смотрел мужчина лет тридцати, хорошо одетый, стройный, с чертами хоть и не поражающими красотой, но создающими впечатление умного, легкого в общении человека. Девушка вспомнила, что видела его сегодня днем прогуливающимся по берегу с темноволосой девочкой в сопровождении очень строгой на вид английской гувернантки. Тетушка Грейс, проявляющая живейший интерес ко всем окружающим, каким-то невероятным образом узнала, что его имя — Филип Джеферс, о чем, естественно, рассказала Кэти.

Внезапно он подошел к ней, уселся в соседнее кресло и просто спросил:

— И как они находят столько тем для разговоров?

— Мне бы тоже хотелось это знать, — кивнула Кэти.

Мужчина улыбнулся и слегка наклонился к ней:

— А я все стоял там и пытался угадать ваши мысли, мисс Сомерс.

Он сказал это с таким обезоруживающим дружелюбием, что было просто невозможно воспринять его слова как оскорбление. К тому же в этих краях формальностям уделялось значительно меньше внимания, чем в других частях света.

Взгляд Кэти на секунду задержался на группе людей, окруживших тетушку Грейс.

— Я думаю, что, будь это любой другой отель, было бы то же самое.

Возможно, ее намек был чересчур ясен, потому что он тоже взглянул на людей, занятых тем, чтобы понравиться тетушке Грейс, и спросил:

— Грустно узнать, что люди одинаковы во всех частях света, не так ли?

— А ведь совсем недавно этот карибский остров был полон для меня такого очарования!

Мужчина улыбнулся: