Чтение онлайн

— Может ли Британский институт доказать это на основании диапозитивов?

— Не в полной мере. Вот почему так важно сравнить картину Синтии с картиной шведа. И как только мы докажем идентичность манер, сразу станет легче заполучить остальные картины для проведения анализа в институте. Хотя я чувствую, что Джорджина Доддз скорее сделает себе харакири, чем пойдет нам навстречу, да и Джиллиан Картерет может отказаться потому, что не в ее интересах развенчивать последнюю из оставшихся у нее картин, она ведь собирается доживать свой

век на деньги от ее продажи.

— А другие улики?

— Есть область, где случайностей может быть сколько угодно. Я имею в виду те подделки, которые были продырявлены, а затем восстановлены. Хотя те, кто их фабрикует, редко утруждают себя работой на латаных холстах.

— Значит, если они восстановлены одинаковым образом, это будет еще одной косвенной уликой?

— Да. В институте обнаружили заплаты на картине шведа, картине Коттона, которая в конечном итоге осела у леди Бингер, и картине Питера Клесца из Бостонского музея. Восстановленные дыры упоминаются также в паспортах картин Сюзанны и Синтии.

— Но ты говоришь, что это еще не убедительное доказательство? — Поль сел за стол и отхлебнул из кружки.

— Да, — подтвердила Плам, — но есть еще одна группа косвенных улик, связанных с предметами, которых не существовало во времена создания картины.

— С такими, как телефон на портрете Наполеона? Плам передала ему два диапозитива:

— Видишь эту черную бабочку с желтыми пятнами на картине Синтии?.. А вон тот ярко-желтый тюльпан с оранжевыми кончиками на картине леди Бингер?.. Этой бабочки и того тюльпана не существовало до начала двадцатого века. — Она подняла свою кружку с кофе. — Любой анахронизм можно объяснить бездумной работой реставратора, но если будут представлены дальнейшие доказательства обмана, то такой довод защиты прозвучит неубедительно.

Поль вскинул брови:

— Чем больше совпадений, тем труднее отвертеться. Плам дала ему еще два диапозитива и показала на двух одинаковых мух, изображенных на картинах Сюзанны и Артура Шнайдера.

— Это другой тип видимой связи.

— Дай мне лупу, пожалуйста.

— Поль, обрати внимание на желтую ящерицу с картины Сюзанны. На картине Синтии точно такая же, только зеленая. Так что эти три картины имеют визуальную связь…

Поль вгляделся в диапозитивы.

— Да, это очевидно.

— Теперь посмотри на гусеницу с картины леди Бингер. Она идентична той, что на картине шведа.

— Точно! — С каждой очередной уликой Поль все больше возбуждался. Плам тихо сказала:

— Но я не вижу ничего такого, что непосредственно и наглядно объединяло бы все эти восемь картин. Вот что я собираюсь искать этим вечером. — Она показала на разложенные по столу диапозитивы:

— Четыре из этих картин, включая принадлежащую Джорджине Доддз, вышли из рук Джиллиан Картерет, дальше которой я пойти не могу. Да в этом сейчас и нет смысла. Если я докажу, что ее картины не что иное, как подделки, она все равно сошлется на кого-то,

кто продал их ее деду.

— И может оказаться права?

— Нет, если хоть одна из этих красок не появилась только после 1973 года, когда умер ее дед. — Плам подвинула три диапозитива к Полю. — Эти три вышли из Парижа. Картины Артура Шнайдера и леди Бингер приобретены у Монфьюма, а если к нему они попали от Тонона, то это свяжет их с картиной, которую Тонон продал шведу. Таким образом, эти три картины были бы связаны поставщиком из Парижа. Вот что мне нужно доказать. На каком-то этапе мне придется не мытьем, так катаньем заставить Монфьюма признаться, если, конечно, это так на самом деле.

— Так ты предлагаешь поискать сейчас что-то такое, что было бы одинаковым для всех этих картин? — спросил Поль. — Что-то такое, что зримо объединяло бы две эти группы картин — французскую и английскую?

— Да. Если бы я смогла обнаружить образную подпись, то убила бы сразу двух зайцев. Это связало бы все картины и поставило Монфьюма в сложное положение. Тогда бы ему пришлось отвечать на вопросы полиции.

— Итак, что мы сейчас делаем?

— Мы осматриваем каждую картину и поисках общего знаменателя. Вот если бы здесь было приспособление для подсвета.

Они вместе принялись изучать содержание пяти диапозитивов. Плам по очереди подносила каждый к настольной лампе и разглядывала его через лупу. Поль вел записи.

Хотя какие-то из шести диапозитивов имели сходные или идентичные элементы, ни одна из картин не имела такого, который бы был одинаковым для всех. Фотография картины миссис Картерет, сделанная «Полароидом», была недостаточно большой и четкой, чтобы хорошо разглядеть ее в деталях.

Через час Поль положил лупу на стол и потер глаза.

— Мы изучили все и не нашли ничего. Плам распрямила затекшую спину.

— Нам надо вести поиск более системно и методично.

Они решили зафиксировать все содержание каждой картины, двигаясь по горизонтали дюйм за дюймом и закрывая остальную часть диапозитива бумагой. Обследование каждой картины велось сверху вниз. Работа оказалась трудной и требовала предельного внимания, поэтому они по очереди брались за лупу и диктовали друг другу содержание каждого участка.

Еще через час такой работы Поль принес глазные капли, а Плам принялась массировать затекшую шею.

В полночь ей на мгновение показалось, что она обнаружила некий сморщенный листок, который присутствовал на всех картинах. Но тревога оказалась ложной.

В два часа ночи Поль потер покрасневшие глаза и сказал:

— Моя дорогая, в восемь тридцать меня будут ждать двадцать семь детей. А до этого мне предстоит одеть и накормить двоих своих…

— Закончим эту часть, — пробормотала Плам, зная, что одна она не сможет продолжать эту работу. Содержимое седьмой колонки, обозначенной буквой G, постепенно оказалось вычеркнутым. Оставалась последняя колонка Н.