Чтение онлайн

Я-то не возражал, вот только отмычка была слишком маленькой и работать со скованными за спиной руками было, мягко говоря, нелегко. Палач снова и снова взмахивал топором, свита продолжала аплодировать, и моя очередь близилась. Правитель смеялся каждый раз, как голова очередного несчастного падала в корзину, а солдаты отпускали мерзкие шуточки, унося прочь обезглавленные тела. Иногда ноги убитого все еще продолжали дергаться, а кровь из переполненной корзины вытекала, разливаясь по начищенному до блеска полу.

Передо мной остался один человек — мужчина средних лет, худой и немного сутулый, с

его лица не сходила странная в такой ситуации ироническая улыбка.

— Цинь Шэнцян, ты посмел не заплатить дань повелителю! Приговор — смерть! — прорычал начальник охраны.

Да, для этого требовалось мужество. Позднее я узнал, что Цинь Шэнцян был одним из самых талантливых писателей и критиков империи. Его имя буквально означало «Вздох Мудреца». Когда он родился, из храма Конфуция донесся гулкий протяжный вздох, поэтому мальчику и дали такое имя. Солдаты сбили его с ног, монах поспешно прочитал молитву и дал разрешение на последнее слово. На лице осужденного появилась усмешка,

— Ешьте больше репы с соей, — вежливо сказал он. — Это хорошо для цвета лица.

Жаль, что я не знал его раньше. Топор взметнулся ввысь, и голова человека, осмелившегося не заплатить дань, присоединилась к остальным. Следующим был я.

— Лу Юй, ты не заплатил штраф за нарушение спокойствия. Наказание — смерть!

Меня поставили на колени. Усмехающиеся глаза Шэн-цяна смотрели на меня из корзины, и пока монах бормотал молитву, я думал, что бы сказать напоследок.

— Твое последнее слово! — выпалил слуга.

Я был просто Десятый Бык и говорить красиво не умел. Поэтому я повернул голову к правителю и громко крикнул:

— Надеюсь, ты утонешь в моей крови, сукин сын!

Как ни странно, мне стало намного легче. Я даже перестал задыхаться от мерзкого сладковатого запаха крови. Но еще более странным было то, что произошло дальше.

Правитель поднял руку, остановив палача. Затем он кивнул, и солдаты подняли меня на ноги и подтащили к трону так близко, что я почти уткнулся носом в зловещую тигриную маску. Разумеется, великого правителя Циня интересовал не я. Кто такой Десятый Бык? Его внимание привлекла та вещь, которую Цветок Лотоса надела мне на шею. Человек в маске протянул затянутую в золотую перчатку руку и дотронулся до таинственного предмета, о котором я пока еще не имел ни малейшего представления. И тут я почувствовал, как глаза по ту сторону маски впились в меня. Цинь сверлил меня взглядом, и с нарастающим чувством ужаса я понял, что он проникает в мой мозг! Затем раздался резкий металлический голос:

— Так-так, значит, жена моего казначея дала тебе это. Что ж, он будет наказан за свою неосторожность.

Я чувствовал, как негодяй копается в моем разуме, вынюхивая и выискивая, словно зверь, почуявший добычу.

— Но ты не знаешь, что это. Ты вообще ничего не знаешь. Твои мысли — глупость и вздор. Я вижу глупого настоятеля, детей, чья смерть ничего не значит, потому что их и так слишком много. Я вижу танцующего призрака и твоего вечно пьяного старикашку. В твоей голове нет ничего важного, и хотя ты ищешь верный корень, ты преследуешь неверную цель!

Человек в тигриной маске поднял голову.

— Солдаты, продолжайте казнь! — скомандовал Цинь. Все это время мои пальцы отчаянно пытались открыть

колодки,

и внезапно я почувствовал, как отмычка повернулась в замке.

— Мастер Ли! — крикнул я и, освободившись, бросился на солдат. Его руки тоже оказались свободны, и он цепью сбил с ног палача.

— Быстрее, Десятый Бык! Скорей!

Я схватил топор и, подлетев к трону, изо всех сил ударил по ненавистной мне фигуре.

Однако, к моему удивлению, тяжеленная секира отскочила от плаща, будто его покрывали не перья, а крепчайшая сталь. На мгновение я замешкался, но взмахнул топором и ударил снова. На этот раз правителю повезло меньше. Лезвие, пробив грудную клетку, вонзилось прямо в сердце, и я приготовился умереть как герой от стрел воинов охраны. Внезапно мне показалось, что я схожу с ума.

Солдаты смеялись. Советники смеялись. Слуга-монах мерзко хихикал. Палач встал на ноги и присоединился к остальным. Когда же я повернулся к трону, то застыл от удивления и ужаса. На нем сидел правитель Цинь с топором в груди и хохотал на весь зал.

— Эти глупцы годятся только на то, чтобы играть в игрушки! Но так уж и быть. Хотите играть — пожалуйста, — проревел он, и его пальцы сжали круглую рукоять на подлокотнике трона. Солдаты, стоящие рядом с нами, бросились врассыпную. — Вы ищете Великий Корень Силы? Удачи!

С этими словами пол под нами провалился, и мы полетели вниз.

— СПАСИТЕ!!!

Я падал вниз головой и уже потерял всяческую надежду на спасение, как вдруг оказался в ледяной соленой воде.

— Мастер Ли! — вынырнув, закричал я.

— Я здесь! — послышался знакомый голос сзади.

Ли Као схватил меня за пояс. Где-то вдалеке тускло горел свет. Подземное озеро было около сорока чи в диаметре. Я доплыл до края и, забравшись на каменный выступ, помог старику. Свет исходил от факела, и мастер Ли вытащил его из стены и поднял над головой.

Мы находились в большой пещере, высеченной в черном камне. Воздух был тяжелым и влажным, пахло чем-то гнилым. Впереди виднелась арка, и когда Ли Као поднес факел ближе, мы увидели заповедь первого императора Циня, высеченную над сводом:

Наказание порождает силу; сила порождает власть;

власть внушает страх, страх — добродетель.

Таким образом: источник добродетели — в наказании.

Мы прошли под аркой и оказались среди бесчисленных коридоров, расходящихся от центра подобно гигантской паутине. Повсюду валялись человеческие кости и стоял мерзкий запах гниющих тел, хотя самих трупов почему-то не было видно. Вокруг нас лежали лишь черепа да бедренные кости, трещавшие под ногами подобно сухому бамбуку.

— Мастер Л и, тот, кто это сделал, наверно, сильнее двадцати драконов! — прошептал я.

— О, и даже больше, — ответил старик и, протянув руку, дотронулся до стены.

Затем он поднял факел, и, когда я взглянул наверх, все стало ясно. Тела были словно вдавлены в потолок. На меня смотрели лица, еще истекающие кровью.

— Чудовище, обитающее в лабиринте — просто прилив, — спокойно сказал мастер Ли, — и если вода находит выход обратно, значит, справимся и мы. Кстати, Десятый Бык, тот топор… Он что, был ненастоящий, вроде тех мечей, какими дерутся на карнавальных представлениях?