Тигр в дыму
Шрифт:
— Заткнись, слышь, малый, а ну заткнись! — неистово предостерег Тидди Долл. — Больно нужна джентльмену твоя история, вместе с твоим братцем. Язык у тебя, Роли, это твое наказание. А джентльмену, ему и без тебя найдется о чем подумать, в его-то положении.
Угроза звучала достаточно откровенно, и Джеффри, резко повернувшись, холодно глянул в темные стекла очков.
— Это не о тебе ли мне думать, Долл?
Альбинос смотрел на него совершенно спокойно. У обоих было бесспорное преимущество над остальными — они понимали друг друга с полуслова. Позиции уже относительно прояснились.
Однако чем славятся тиддингтонцы, так это хитростью.
— Есть такие джентльмены, что не хотят прослыть, хотя бы и по ошибке, дружком некоторых, кому он и не дружок совсем, чтобы через такое дело не замараться, — изрек Долл без особой надежды.
— А есть такие джентльмены, которым это совершенно безразлично, — произнес Джеффри, — но, — добавил он осторожно, — они как правило разумные люди и не делают другим плохо, если те к ним нормально относятся и отвечают на их вопросы.
Долл ухмыльнулся. Ему понравилось это косвенное предложение. Он не удержался, чтобы не взглянуть на остальных, еще встревоженных и сбитых с толку.
Джеффри опять повернулся к Роли.
— Как же назывался рейд, о котором вы говорите?
— Да никак он не назывался, сэр, это был секрет.
— За четыре месяца до высадки войск?
— Да, сэр.
— На побережье Нормандии?
— Точно не знаю, сэр. Нас спервоначалу везли на субмарине, а после пересадили в лодку. Мы с Томом и правили. А скал там было ну просто без счету, мы близко даже не подходили, а к дому тому и Билл тоже не пошел. Билл, он на берегу сидел с фонарем, чтобы сигналить, ежели чего. Мы все там задубели от холода, а Билл в морскую траву зарылся.
Джеффри взглянул на человека в лохмотьях, того самого, что на улице пользовался костылями, а дома вполне обходился без них, и поразился тому, что тот улыбается. В его глазах, обведенных грязными кругами, вспыхивают веселые огоньки. Он ничего не добавлял к рассказу, но вспоминал пережитое с явным удовольствием. То был миг высочайшей, предельной опасности, он переживал ее почти экстатически. И у Джеффри промелькнула мысль, что Бригадир, кто бы он ни был, подобрал себе команду довольно удачно, чтобы не сказать — абсолютно точно.
— А кто остальные?
— Да Шмотка, Бригадир и майор.
— Шмотка, он в самый-то дом не пошел. Снизу остался. Они знали, что тот фриц, за которым мы ходили, машину свою сам водит, так что шофера-то вроде как быть не должно. А если кто и заявится, думали, так разве мотоциклист какой с депешей. А с собой у нас ни единого ствола. Нельзя, не разрешили, надо, говорят, чтобы все было тихо.
— А за кем вы ходили? Роли покачал головой.
—
— Понятно. И думали, что он войдет в тот дом один?
— Ну. Они порешили, что там у него краля. Дом-то сам маленький на отшибе. Там море и скалы с одной стороны, а с другой — местная дорога. Ну, и решили, что там он ее и спрятал.
Джеффри кивнул. Картина рисовалась ясней ясного. Всему рассказанному он верил. В те месяцы ожидания, накануне великого наступления, по всему французскому побережью происходили самые странные вещи. Пять рядовых и офицер — в то время столь небольшими силами вполне допустимо было рискнуть ради крупного выигрыша, чтобы устранить опасную фигуру.
Он очнулся от воспоминаний. Голос Роли продолжал бубнить, делаясь все тише и тише по ходу повествования.
— Бригадир, он обделал все первый сорт, а мы подтвердили, и про женщину, хотя про нее-то Бригадир ни гугу. Ножик он больно любит, вот чего, уж я тут и не сомневаюсь даже.
Это была первая фраза, сказанная со смаком, она слетела, дребезжа, с его неповоротливого языка.
Джеффри глянул на него и снова подумал, что его первоначальная догадка верна — что именно Роли, а не его брат ударил тогда Шмотку. В следующий миг собеседник сам это косвенно подтвердил.
— Шмотка-то болтал, дескать, Бригадир на курорте, ну, в тюряге, по-вашему, сэр, но сбрехал он, как обычно, Джек, он ушлый. Если его бы даже сцапали, то долго бы не удержали. Мы знаем это, и еще мы кой-чего тоже знаем. Что захапал он сокровище и живет себе на славу, з дружки его верные знай мостовые утюжат, вот почему мы его все ищем и ищем!
Тидди Долл, уже давно делавший отчаянные знаки, дал наконец волю своему исступлению.
— Ну что, протрепался! — взорвался он, сопровождая фразу потоком бранной лексики, из коей эксперты сумели бы восстановить все его прошлое, как гражданское, так и военное. — Как хлебало раззявил, так сам себя и сожрал. Теперь ты все как есть выболтал!
Джеффри не реагировал. История обретала очертания. Элджинбродд, который в этот момент стал ему милее, чем когда-либо прежде, вот-вот должен был, бедняга, выйти за ее пределы, но в таком случае Шмот-кино перевоплощение в него делалось еще менее объяснимым. Он снова принялся за Роли.
— Майор Элджинбродд пошел к этому дому на берегу, я правильно понимаю?
— Ну, ясно. Бригадиру-то майор зачем понадобился — чтобы тише к дому подобраться! Дом-то майоров!
— Ты хочешь сказать, он там жил?
— А то нет, сэр! Жил там, еще мальчишкой. Место там старинное, навроде такого маленького замка. Им бы ни в жисть так тихо по скалам не пройти, не знай они дороги. Для чего его и взяли. А то бы и ходить незачем!
— Что сталось с семьей майора? Бывший рыбак был, казалось, озадачен.
— Чтой-то не припомню, чтобы у него была семья, кроме одной старушки, бабки его. Она уехала, а фрицы оставили все как было. А потом тот шпион, ну, за которым мы ходили, поселил там свою кралю, но сокровища они не нашли. Оно все еще было там, так что майор, он пошел глянуть, как там оно.