Чтение онлайн

– - Вы наденете светлую оболочку и будете гулять по земле, где и как вам угодно. Все будет тогда представляться в другом виде и все желания, не сбывшиеся при жизни, сбудутся тогда как наяву и еще лучше…

Подобные разговоры хотя и были иногда интересны, но не способствовали поддержанию веселого и беззаботного настроения.

Наконец общество оживилось вследствие возвращения из полкового штаба Вьюшина.

В первых числах января к офицерскому дому подкатил фургон, и из него вылез веселый поручик. Самойлов, увидав его, широко улыбнулся и сказал: "Сюда пожалуйте, ваше благородие!"

Вьюшин поправил очки на носу, поздоровался с Самойловым и сказал: "Смирно!"

Самойлов комически выпятил грудь, протянул руки по швам и, подняв голову кверху, сказал:

– - Не дышу, ваше благородие…

– - Что от тебя водкой не пахнет? Неужели в этом доме водки нет?!

– - Второй день на монастырском положении.

– - Да не может быть! Экое несчастие! На обед что будет?

– - Суп без кореньев, сухари-мухари, битки на жаркое, а на кондитерское пирожное -- что сами привезти изволите.

– - Ох, битки, битки! Где же господа-то? Возьми полушубок!

Самойлов снял с Вьюшина полушубок и указал ему на лестницу. Приезду его все обрадовались.

– - А, "танцмейстер"! здравствуй!
– - сказал Иловлин.

– - Здравствуй, моя радость! И мороз же сегодня -- страсть! Все внутренности застудил…-- говорил Выошин, хлопая красными, как морковь, руками.-- Что же, водки нет?

– - Да вот всю выпили… Тут один казачий есаул…

– - Не говори! Я понимаю все теперь! Это он сожрал всю водку; говорил я тебе сто раз, красота ты моя неописанная, не связываться с казаками, потому они верхом, и за ними не угонишься… Ну, угощай чаем, когда так!

– - Стремглав самовар подаю!
– - раздался голос Самойлова из соседней комнаты.

Вьюшину было лет около тридцати; он был небольшого роста, скорее худой, чем полный, и ходил с перевалом. Рыжеватые усы имели вид подстриженных, а остальная растительность на лице росла кустами. Обыкновенно он говорил сиплым тенорком, в самом тоне которого слышалось добродушие; иногда он менял тон и переходил в искусственный бас. Офицеры любили Вьюшина за то, что он был добросердечный, хороший товарищ и веселый парень, обладавший счастливою природною способностью одним видом рассмешить общество. На последнем полковом празднике, под влиянием спиртных напитков, он протанцевал какой-то дикий танец, уверяя всех, что это канкан, за что и получил название "танцмейстера". Он никогда ничего не домогался, никому не завидовал, сердился очень редко и душевное равновесие поддерживал, еще в большей мере чем есаул, крепкими напитками. Он пил с одинаковым удовольствием и водку, и вино, и пиво, но находил, что пиво сравнительно неудобно. "Водка компактнее,-- говорил он,-- а для пивных бутылок надо держать особое помещение".

Поздоровавшись со всеми, Вьюшин уселся на свою кровать и позвал денщика снимать с себя сапоги, намокшие от снега. Операция эта сопровождалась разными затруднениями; кровать ездила вслед за сапогом и становилась на дыбы; денщик кряхтел, хватался то за подъем, то за каблук, плевал на руки и, срываясь несколько раз, приговаривал: "Ишь, окаянные! Прилипли!"

На вопрос Иловлина, отчего у него опухло несколько лицо, Вьюшин объяснил, что четвертого дня он целую ночь не спал, встречая Новый год у воинского начальника в К *.

– - Ральницкий… ты его, кажется, знаешь? Он, так же как и я, ненавидит хлебное вино…

– - Ну, что у нас в полковом штабе делается?

– - В карты играют и от скуки бесятся… Кажется, скоро дойдет до того, что кусаться начнут… А тут еще представления пошли за последние дела…

– - Ах, голубчик! К чему

меня представили?

– - Тебя?.. кажется, к Станиславу на шею… [Орден св. Станислава был младшим из российских орденов, имел три степени. Орден второй степени носился на шее]

– - Это несправедливо; могли бы золотую саблю дать…

– - Боже праведный!
– - воскликнул Вьюшин, затыкая уши.-- И ты туда же лезешь? Избавь ты меня, сделай такую милость, от этих наградных разговоров! Людям жрать нечего; изорвались, измучились, а тут награды да кресты! Отчего мне золотую саблю не дали? Отчего мне Владимира не дали? [Российский ордон св. Владимира имел четыре степени. За военные подвиги жаловался крест 4-й степени с бантом. Давал право на потомственное дворянство] Погоди, может быть, все получим кресты, только деревянные… Ах, как я рад, что уезжаю из этой ямы! Уж так рад, что если б была водка, опять бы выпил…

– - Ты говоришь, что ты уезжаешь? Куда уезжаешь?

– - А меня посылают за годовыми вещами в Александрополь… [Город и крепость в Эриванской губернии в Закавказье. Ныне г. Ленинакан Армянской ССР] А ротой будет пока заведывать Чирков…

– - Вот счастливец-то!

– - Опять завидуешь!.. Да я, может быть, на дороге десять раз шею вывихну.

– - Поручение можно тебе дать?

– - Поручение давай… У меня этих поручений целая эаписная книга… Одному Порошину десять фунтов пиленого сахару и десять фунтов свечей. И на кой черт ему столько свечей, когда он в карты не играет и, кроме приказов, ничего по вечерам не читает? Должно быть, есть их будет… Больше всех надавал поручений Леман, немецкая душа; всего понемножку: свечей три фунта, подтяжки (зачем ему подтяжки?), чаю полфунта, монпансье три коробки, сапоги взять у сапожника, четыре лимона, ваксы коробку и так далее… Что с этими лимонами станется, когда их довезу? Я тоже торопиться не буду, а уж покучу в Александрополе -- страсть! Там теперь много разных дам наехало… Всех буду уверять, что я Эрзерум взял… Из одной гостиницы в другую, пока все буфеты не выпью… Какому-нибудь подрядчику сделаю неприятность на лице… На всех извозчиках переезжу… А уж отдыхать буду до бесконечности: сначала на одном боку полежу, потом на другом. а потом в баню, в баню!..

– - Счастливец!

– - Ну, вот, ты опять…

– - Кто это счастливец? Покажите мне его!
– - сказал есаул Заелов, входя в комнату.-- А, это вы, господин Вьюшин? С приездом вас!

– - А что отец Андрей?
– - спросил Иловлин.-- Обедать пора…

– - А он сейчас сюда идет,-- сказал есаул,-- я только что от него. Опять встретился с женой Гуссейна. Да толку что-то мало… Я, собственно, не особенно ею интересуюсь; это по вашей части, молодые люди; но больше из упорства… И что за проклятая страна! Женщин почти нет, да и эта дрянь, точно волк, все в лес глядит… В конце концов -- нехорошо!

– - А хороша была ваша турчанка?

– - Кажется, неважная… она все внизу шмыгает; там темно, так что и не разглядишь; но, в конце концов, полногрудая и талия тонкая.

– - Как вы с ней объяснялись?

– - По путеводителю; у меня есть старый турецкий путеводитель, составленный каким-то мудрецом. Там все, что вам необходимо в путешествии, разделено на отделы, например: "в ресторане", "в дороге", "в магазине" и так далее. По всем важным делам можете найти вопросы. Только вот беда: ответов я не понимаю, потому что турецкого языка не знаю… Например, скажешь ей: "совук-дур" (холодно), а что она отвечает, я уж не понимаю; быть может, ей тоже холодно, а может быть, и тепло… Сегодня неудачно; целое ведро помоев мне на сапоги выплеснула.