Чтение онлайн

Он припарковал машину за мостом. Схватил камеру. Выскочил на тротуар и сделал несколько снимков понравившегося ему двухэтажного особнячка. Потом подумал и потянулся за телефоном. Поймал удачный ракурс, убедился в том, что забавный мезонин влез в кадр. Щелкнул и, весьма довольный собой, залез в соцсеть, ссылку на личную страничку в которой ему сегодня утром предоставила Фьюжн. У него, к счастью, тоже был там аккаунт, примерно того же содержания, что у нее – практически анонимный, с ником вместо имени и фотографией бутылки молока на аватаре. Зато не пришлось ничего придумывать.

Art.Heritage: Ну

что? Начинаю репортаж.

Представляешь, здесь снег немного срывается. Весна, называется.

Как тебе этот монстр?

И, прикрепив фотографию, он нажал на кнопку «Отправить сообщение».

– Женька опять легла под утро! – провозгласила Юлька, стоя на пороге кухни прямо за Жениной очень сонной спиной. – Совсем от рук отбилась! И ладно бы по мужикам – за компом зрение портит. Па! Надо бы присмотреть, а!

Юлю Малич можно было будить вообще в любое время суток – хоть в семь утра, хоть в три ночи, она чувствовала себя одинаково выспавшейся и способной вершить великие дела. Разумеется, дрыхнуть, как и всякий нормальный человек, она очень любила, но большого дискомфорта от ранних пробуждений не испытывала и относилась к ним философски – как к возможности больше дел напихать в свой замысловатый распорядок.

Дел у нее было крайне много. И с каждым днем прибавлялось, поскольку на завтра она откладывала все больше и больше, и, если бы Богдан не взялся контролировать ее учебу, она наверняка давно уже запустила бы все что можно. Нет, ну а как? Любовь – штука хлопотная. А ей даже думать некогда, хотя иногда так хотелось...

Вот чтобы вдумчиво, основательно, не на бегу. Чтобы всепоглощающе – хотелось. Как в кино. А что за кино без драмы?

Потому, укладываясь в постель, Юлька стала представлять себе всяческие препятствия на пути их с Богданом любви, разворачивающиеся трагедии с их участием, разнообразные «им никогда не быть вместе» и «их чувства невозможны», чтобы настрадаться и нареветься всласть. А потом, в собственных же фантазиях даровала себе с Бодькой оглушающий Happy End и торжествующее «они все преодолели».

И когда она возвращалась по утрам в реальность, его нудное «тебе учиться надо, а не о глупостях мечтать», «давай все-таки подумаешь о юридическом» или «батя хочет меня заграницу отправить, но я решил, что мы в столицу с тобой поедем поступать» воспринималось уже не так обидно, потому как он же ведь был прав – выпускной класс. Это у него забота так проявляется.

И еще целуется он офигенно.

И вообще, любит ее.

Ей так повезло – ее Богдан любит!

И именно поэтому вполне можно смотреть с некоторой снисходительностью на Женю, которую никто не любит, кроме нее и папы. Иногда Юльке казалось, что сестра даже сама себя несколько недолюбливает. И вот это уже по-настоящему обидно, даже обиднее Бодькиного ухода в несознанку, когда она предложила ему попробовать заняться сексом. Потому как Женя была... очень красивая. Гораздо красивее их с папой и даже красивее женщины на фотографиях, которую она почти

не помнила, но которая была ее мамой. В кого только уродилась?

Даже сейчас, когда спит, уткнувшись щекой в подушку так, что будет след от наволочки, она была очень красивая, хотя большинство людей во сне выглядят так себе. Опять, балда, не ложилась до петухов и в последний час перед будильником пыталась наверстать.

Быть экзекутором – миссия сомнительная. Но Юлька взвалила на себя это бремя и несла его исправно, потому без особенных колебаний щелкнула по выключателю на стене, озаряя комнату ярким светом электрических лампочек, и радостно провозгласила:

– Новый день уже пришел! Подъем!

В ответ же услышала нечленораздельное бормотание, после чего Женька обиженно натянула на себя одеяло – кому ж хочется просыпаться после всего пары часов сна. Юлька улыбнулась и подошла к кровати, бросившись в извечную борьбу между тем, кто хочет спать, и тем, кто будит.

– Встава-ай, говорю! – протянула она. – Последнее предупреждение, Малич!

Из-под одеяла больше не раздавалось ни звука.

– Ну держись! – издала боевой клич Юлька и со всего маха запрыгнула на Женину кровать, задрала одеяло и, добравшись до сестриных ног, принялась щекотать пятки.

– Юлька, бли-и-ин! – заверещала та и резко села на постели. – С ума сошла?

– Еще чего! Мою психику можно добавлять секретным ингредиентом в асфальт – прикинь, дороги крепкие будут!

– То-то ты меня сейчас в асфальт закатываешь, - сладко зевнула Женька и, потянувшись, неожиданно выдала: - А давай сегодня прогуляем?

Юлька заинтересованно взглянула на сестру и принялась торопливо карабкаться к изголовью, чтобы потрогать ее лоб.

– Интересно, - пробормотала она себе под нос, - недосып может провоцировать температуру и бред? Лоб... хм... средний лоб. Ща за градусником сгоняю!

– Стоять! – буркнула Женька. – Нет никакой температуры. И недосыпа тоже нет. Сейчас все пойдет по давно утвержденному плану.

И заставив себя откинуть одеяло, Женя сунула ноги в тапочки и побрела по закоулкам квартиры, пока не явилась в кухне пред ясны очи любимого родителя.

– Женька опять легла под утро! – провозгласила Юлька за ее спиной. – Совсем от рук отбилась! И ладно бы по мужикам – за компом зрение портит. Па! Надо бы присмотреть, а!

– Я тебе сейчас по заднице присмотрю, - хохотнул Андрей Никитич, полностью одетый в дорогу, причесанный и благоухающий любимым ароматом от Йоджи Ямамото. Выглядел он, надо сказать, весьма импозантно и с годами становился куда интереснее, чем в обшарпанной и вечно измотанной от постоянного поиска заработка молодости. Особенно, если, как сегодня, наводил лоск.

Поймав два девичьих взгляда – один сонный, а второй бодренький, но оба любопытных, он пожал плечами и пояснил:

– Уезжаю на пару дней. Международная выставка обуви до нашего села не доедет, придется метнуться кабанчиком в стольный град – на людей посмотреть и себя показать. Так что, девочки, матриархат окончен, мужчин в вашем подчинении на этой территории ближайшее время не будет. Ищите другие варианты социальной организации. На завтрак – горячие бутерброды. В сковороде под крышкой.