Чтение онлайн

– Второй стол, – подсказывал детектив.

– Эрл Винкерс, фермер. Думаю, ты его помнишь. Обычный работяга, любит пропустить стаканчик. Выращивает овощи для продажи на рынке. Может показаться недружелюбным, но он просто старой закалки. Стоит на страже Линдена.

– Рядом сын?

Мужчина мягко улыбнулся, поддерживая легенду о флирте. Я посмотрела на второй столик. Рядом с Эрлом сидел здоровенный детина под два метра ростом, с лицом бульдога и таким же свирепым взглядом.

– Да. Сэм. Тридцать один год. У него скотобойня здесь. Снабжает мясом местных. И кстати, – я забегала

глазами, копаясь в чертогах разума. – Кажется, он жил в Чикаго какое-то время. Работал на скотобойне, собственно после этого видимо и нашел свое призвание.

Люций изменился в лице. Вперился взглядом в стол, сопоставляя информацию в голове, сделал быстрые пометки и взволнованно повел челюстью.

«Почему его так взбудоражила эта информация?»

– Повар, – направлял меня детектив.

Закинув ногу на ногу, я склонила голову вбок, снова накручивая локон на палец. Вроде бы должно быть похоже на флирт. Из-за жизни в сельской местности я даже заигрывать с мужчинами разучилась.

– Питер Джефферсон. Тридцать лет. Племянник Джека. У него больная мать. В свободное от работы время ухаживает за ней. Между нами говоря… – я наклонилась к мужчине, Люций повторил за мной, и наши лица оказались так близко, что сомнений со стороны в том, что мы флиртуем, остаться не должно было. – Джек дал ему работу, чтобы были деньги на жизнь, но от личной помощи сестре открестился.

– Эй! Кейт!

Голос Питера, внезапно окликнувшего меня из окошка на кухню, прозвучал как набат. Показалась светловолосая голова парня. Он имел телосложение человека, некогда занимавшегося физическими нагрузками более активно, нежели сейчас. Впрочем, форму он ее утратил, будучи, скорее поджарым, нежели качком. Повар поставил две тарелки на стол.

Звуки резко вернулись в окружение, затикали часы, протяжно завыла гитара в песне, играющей фоном. Даже голос старика Эрла, всегда громко возмущающегося, резанул слух, хотя до этого его будто и не было вовсе.

Мы с детективом испуганно отпрянули друг от друга и уставились на повара.

– Отнеси заказ. Второй стол, – попросил Питер.

– Конечно.

Стараясь не вызвать подозрений своим ошарашенным лицом, я мило улыбнулась парню, взяла блюда и направилась к столику.

– Эрл, Сэм. Ваш заказ.

– Наконец-то, – старчески заскрипел фермер.

– Отец, – басисто вмешался его сын, беря вилку. В огромной ручище столовый прибор казался игрушечным. – Успокойся.

– Приятного аппетита, – пожелала я под недовольный бубнеж старика и удалилась на место рядом с детективом.

– Есть еще какие-то детали?

Люций смотрел в свои записи, оценивая собранную информацию.

– На сколько я помню из рассказа Линды, все трое дружат еще со школы. Вместе учились в колледже, вместе попали под отчисление. Там была какая-то нехорошая история с наркотиками и попыткой изнасилования, но Сэма и Питера отмазали родители, а вот Филипп даже отсидел за это. Родители оказались принципиальными, не стали давать денег, хотя не бедствуют. Его мать очень характерная женщина, встала в позу в этом вопросе.

– Любопытно, – мужчина сделал пометки в записях. – Кто-нибудь в последние пару лет возвращался в город

после отсутствия?

– Да пфффф, – я так громко зафырчала, что на нас оглянулись.

Даже Питер высунул белобрысую голову с кухни. Пришлось прокашляться и запить свою эмоцию остывшим кофе.

– Почти все поколение тридцатилетних в какой-то момент уезжало в поисках лучшей жизни, но в итоге вернулось, не найдя ее. Питер вернулся к больной матери. Филиппа перестали снабжать деньгами, когда поняли, что он спускает их на алкоголь и наркотики. Сэм вернулся после смерти матери, чтобы не оставлять отца в одиночестве. Эрл конечно ворчун, но жену любил. И да, все они вернулись пару лет назад, как и еще добрая часть их одноклассников.

– Паршиво, – заключил Люций.

– В этом то и проблема. Они все обычные люди, которые просто пытаются жить.

Он закрыл свои записи, залпом допивая кофе, и, повернувшись ко мне уже всем корпусом, задал волнующий вопрос.

– Почему из всех возможных городов, ты выбрала тот, где самые мутные жители, да еще и маньяк в придачу?

– Откуда мне было знать? – я пожала плечами. – Маньяк вообще объявился через два месяца после моего переезда. Я уже маленько начала втягиваться в коллектив. Уезжать не хотелось.

– Везучая ты, – он снова стал обеспокоенным.

Я вглядывалась в карие глаза, силясь понять, в чем причина волнения. Он столь же пристально смотрел в ответ. Между нами и правда образовалась некая химия, ощутимая в воздухе. Так хорошо мы вжились в роль заинтересованных друг другом.

Актеры без Оскара.

Хлопнула дверь черного входа. Возвращался Джек с приемки товара.

– Спасибо. Остальных обсудим позже.

Люций вернул себе привычное невозмутимое лицо.

– Эй! Голубки! – хозяин бара, задорно подмигивая, облокотился на стойку, разглядывая нас. – Флиртуете?

– Что? Мы? Нет, – я замотала головой, отрицая догадку шефа.

– Да ладно тебе, Кейт. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Это городские флюиды и все такое, понимаю.

«Что ж, будем считать, что сценка с флиртом удалась настолько, что нам поверили, даже когда разговор, по сути, был закончен».

– Лишь бы делу не мешало, – подытожил Джек. – Кстати, скоро состоится праздник урожая. Люций, там сможешь увидеть всех жителей города. Советую посетить.

– Непременно, – мужчина вежливо улыбнулся, забирая со стола записную книжку, и встал. – Пойду работать. Спасибо за кофе. Увидимся, – последнее слово было адресовано уже мне.

– Увидимся.

– Ты в его вкусе, – прошептал владелец бара, когда Люций удалился прочь в сторону лестницы, ведущей наверх.

– Ой! – я отмахнулась, спрыгивая со стула. – Пойду отдыхать. Завтра с утра моя смена.

– Ага-ага.

Мужчина стал снова натирать чистые бокалы.

Как назло, сна не было ни в одном глазу. Хотелось быть огурцом на работе, с целью чего я легла пораньше. Но, по-видимому, мне сулило быть лишь жухлым огурцом, завалявшимся среди грядок в окружении более свежих сородичей. Четвертый час подряд я ворочалась в кровати, отлежав все бока, сбив ногами простыни в праведном гневе на свой организм.