Чтение онлайн

Они вышли во двор клиники.

–Около клиники есть небольшой парк, пойдемте, прогуляемся.

–Да, конечно, – Асель была рада, что, наконец-то, она видит деревья, птиц, желтое солнце, чувствует жизнь, обычную жизнь, которую раньше принимала, как должное, а теперь, когда палата, белые стены и запах больницы стал практически ее домом, она была так рада вырваться отсюда, и снова попробовать жизнь на вкус.

–Мы провели все необходимые исследования.

–Да, спасибо вам. Я вижу, что маме как будто стало легче. Она уже не кричит.

–Ей не стало легко. – Доктор Янг говорил на ломаном русском, но и так

она прекрасно его понимала. – Мы просто вводим ей хорошие обезболивающие. Но, как только мы перестанем это делать, все вернется обратно. Опухоль головы снова вернулась. Она не операбельная. Мы просчитались. И показатели крови, которые есть сейчас – они очень нехорошие. Они плохие. – Доктор Янг не смотрел на Асель, он наблюдал за природой.

–И что же делать? – Асель остановилась. – Вы же говорили…

–Да, мы полагались на ту историю болезни и снимки, которые выслали нам врачи из России. Мы думали, что все так, как нам показали. Но, наши исследования дали другой результат. Мы можем только провести повторный курс химии и радиотерапии. Но, они могут убить вашу маму. Говорю честно.

–А если ее не проводить. Она ведь все равно умрет. – Асель как будто окунули в какой-то колодец. Она понимала, что готова из него вырваться и вытащить маму. Она уже должна была это сделать. Но, кто-то просто закрыл крышку. Просто закрыл крышку. Ей не хватало воздуха. У девушки потемнело в глазах. Она облокотилась о скамейку.

–Присядьте. –Доктор Янг помог ей присесть. – Асель, я вам хочу сказать. Самое лучшее, не добивать вашу маму. Дайте ей месяц пожить хорошо. Как это, конечно, возможно, в таком положении. Мы выпишем вам это обезболивающее, на целый месяц. Все остальные деньги, которые вы перевели, не считая оплаты за исследования и проживание, мы переведем в тот же банк. – Доктор Янг посмотрел на Асель. Он был уже не молод, но и не стар. Асель видела, как он устал, как он измотан и просто опустошен, повторять эти ужасные слова каждый день родственникам своих пациентов. Она видела, что ему осточертело хоронить пациентов.

–Асель, простите меня. Я, как это у вас говорят, сухарь, – Он снял врачебную шапочку и засунул ее в карман халата. – Простите меня, я просто устал терять людей. – Мужчина похлопал ее по плечу. – Я пойду, меня ждут много пациентов. Вы подумайте. Скажете ответ вечером.

–Доктор Янг. Я хочу, чтобы вы попытались ее спасти. – Асель встала со скамейки.

–Хорошо, тогда готовим ее к радиоизлучению. Назначу на четверг. – Он пошел тихим шагом обратно в сторону клинику. Он не стал ее переубеждать, не стал давить на то, что маме надо дать последний шанс почувствовать, что же такое жизнь, обычная, мирная, тихая жизнь, без боли и тошноты, потому что другого не дано. Но, он не мог. Не имел права так себя вести по одной простой причине: ты никогда, даже если очень захочешь и будешь стараться, не сможешь понять родственника, чей пациент умирает у тебя в клинике. Никогда не поймешь, пока сам не окажешься в его шкуре. Поэтому, давать совет – оставить маму в покое и не продолжать бороться дальше – это крик в пустоту.

В четверг сделали радиооблучение по новой немецкой технологии … после нее стало как будто легче. Мама начала узнавать Асель, разговаривать с ней, а через 3 месяца лечения, они даже смогли прогуляться. Мама была в инвалидном кресле, а Асель отвезла ее в тот самый парк,

который показал ей доктор Янг. Мама даже немного расстроилась: дочь приехала в такой потрясающий город и даже его не видела. На что Асель сказала ей, что лучше бы она сюда вообще не приезжала никогда. А через месяц маме снова стало плохо. Опухоль, которую облучили, стала резко увеличиваться. Ослабленный организм уже не мог справиться.

Мама прожила еще 3 дня. У нее не выдержало сердце. А потом: самолет, транспортировка тела, кладбище, папа … он приехал. Он был тут, мамины коллеги с работы, какие-то знакомые, дальние тети и дяди. Мамы не стало. Осталась только могила и надгробный камень. Когда они похоронили маму и вернулись домой … пустота просто ударила в лицо. Асель зашла в пустую квартиру. В комнате стояла кровать, на которой маму привезли из Германии.

–Дочка, – отец зашел следом. – Может быть, поживешь у меня какое-то время?

–Зачем? – Она повернулась к нему. – Я не хочу жить с тем …. – она не договорила. – Просто уходи и больше никогда не появляйся в моей жизни. ТЫ однажды вычеркнул нас из нее, так что дай теперь и мне сделать это. – Асель душили слезы, но она держалась. Отец ушел. И когда он, завязав шнурки на своих ботинках, встал в двери, она думала, что он хоть что-то скажет, хоть что-то ей объяснит, попросит прощения. Но, он молчал. Ее папа, он просто молчал. В ее жилах текла его кровь, но сейчас они были самыми далекими людьми на свете.

–Асель, если что звони. – Он вышел и тихо закрыл за собой дверь. Он просто ушел.

Неделю она просто лежала на кровати и не выходила из дома. Она смотрела в потолок. Ей не хотелось ничего. И только когда на телефоне она увидела имя Лера, которая позвонила ей 10 раз, она решила взять трубку

–Эй, Асель. Я уже думала ехать к тебе домой. Дверь взламывать. – Этот когда-то чужой голос, теперь казался самым близким. И ведь правда, кроме Леры, и этого мужчины Олега, никто не знал, что происходит в ее жизни. – Это Лера. Помнишь?

–Привет, Лера. Конечно, помню. Как бы ты приехала? Ты не знаешь моего адреса.

–Знаю, ты высылала копии своих документов. И много чего еще интересного, – Лера засмеялась на том конце провода.

Асель улыбнулась в трубку, впервые за это долгое время.

–Прими мои соболезнования. – Лера стала говорить тише.

–Откуда ты знаешь?

–Ну, знаешь, я много чего знаю. – Лера выдержала паузу. – Мне звонил этот клиент, то есть Олег. Он сказал, что им в банк вернулась большая часть денег, которые ты взяла у них в кредит. – Лера замолкла.

–Да, именно это я и хотела тебе рассказать.

–Он дал тебе кредит? Просто так? 20 миллионов?

–Да. Просто так. – Асель продолжала лежать в кровати. – И зачем он тебе звонил?

–Хотел узнать, как ты. А я ведь ничего не знаю. Странно, что он сам не узнал у тебя. Ну вот, и я сразу позвонила тебе.

–Да, мамы не стало. они не смогли ей помочь. Она бы протянула еще месяц, но я настояла на радиации, и лишила ее этого месяца, – Асель замолкла , по глазам текли слезы.

–Ты что, нельзя себя винить. Ты сделала для нее невозможное. Знаешь, после встречи с тобой, я не знаю, что со мной произошло …. я работать больше не могу в этой сфере. Хочу уходить. – Лера замолчала. – А ты, ты самая преданная дочь!